— Иди к папочке, крошка-робот… у папочки для тебя подарок…

— …чертовых скрапперов не видно…

— Тпру, мамаша! Проверь те сдобные булочки!

Я догнал замыкающего, невысокого сухопарого типа с настороженным лицом и очень даже подходящим позывным «Сопля!». Он махнул, чтобы я бежал вперед, но только мы поравнялись, как началась заваруха.

Казалось, скрапперы появились из ниоткуда и отовсюду сразу. Они вышли из теней, спрыгнули с подвесных дорог и выскочили из дверей, как черти из табакерок. И у каждого на груди висел младенец, привязанный ремнями, так чтобы руки мерзавцев оставались свободными для другого. К примеру, для оружия.

Дети закричали, скрапперы начали стрельбу, и один попал Сопле прямо в открытый рот. Еще кто-то из наших упал, и я услышал, как Норрис отдала единственный возможный приказ:

— Плевать на детей! Стреляйте в ублюдков!

Она была права, я знал это, но не мог решиться. Остальная команда открыла огонь, а я стоял с пистолетом в руке, не в силах спустить курок. Под градом пуль дети разлетались на куски, как дешевые куклы, а скрапперам было хоть бы что: за детскими тельцами скрывались бронежилеты.

Тогда-то я и увидел ее — маленькую девочку с прямыми волосами и кукольным личиком. Она не кричала, не вырывалась, не плакала. Она просто висела в ремнях, наблюдая за бойней, сосала большой палец и ждала смерти.

Какое-то первобытное чувство сдавило мне грудь и с криком вырвалось наружу. Я бросился вперед и почувствовал удары пуль по бронежилету. Будь я легче, обязательно упал бы, но мое сложение работало на меня. Не обращая внимания на пули, я продолжал бежать.

Я был уже близко и видел длинные сальные космы, черные зубы и двухдневную бороду скраппера. Он ухмыльнулся, зная, что мне не застрелить его, не задев при этом девочку, нацелил пистолет на мою отражающую свет голову и начал спускать курок.

Думаю, мне никогда не узнать, почему девчушка вытащила палец изо рта и схватила скраппера за руку, но я рад, что она так сделала. Это дало время подбежать к ублюдку, зажать его голову и повернуть на пол-оборота.

Простой прием, не требует никакого ума, только силы, но он сработал. Хрустнули кости, глаза скраппера закатились. Я подхватил его, резко обмякшего, и держал, пока не освободил девочку. Малышка посмотрела мне в глаза, одобрительно улыбнулась и протянула руку к моей черепной пластине:

— Блестит!

Я улыбнулся в ответ.

— Еще как блестит! Тебе нравится?

Девчушка кивнула, снова засовывая палец в рот, и приготовилась ждать, что там дальше принесет жизнь. К этому моменту перестрелка закончилась, но, чтобы найти перепуганную мать девочки и вернуть ей дочь, ушел почти час.

Когда я вернулся, Норрис метала громы и молнии, грозя мне ужасными карами. Но поскольку она не была моим боссом, я отнесся к этому спокойно, дважды проверил, правильно ли мне перечислили деньги на счет, и отправился домой. Я устал, и душ казался мне самой желанной вешью в мире.

2

«Смерть Дроидам!»

Я живу на 38-м Подземном уровне Си-Такского Индустриально-Жилого Урбоплекса. Не очень приятное место, но гораздо дешевле 37-го.

В дверь позвонили. Я перед этим заказал пиццу и решил, что это она. Увы, разумные предположения почти всегда ошибочны, и это не стало исключением.

Открыв дверь, я оказался нос к носу — а точнее сказать, к щупальцу, — с парой самых отвратительных андроидов, что ты когда-либо видел. Один был похож на недавно зарытый труп, а второй воплощал голливудские представления об инопланетянах, хотя вряд ли они так выглядят. Как? Ну, эдакое уродливое создание с массой лицевых щупалец, острыми треугольными зубами и ртом, из которого жутко воняло.

Как правило, форма соответствует назначению, и, значит, андроидов сделали страшилищами не просто так.