— Сегодня вы выглядите особенно задумчивым, — обратилась к доктору Джинкс, присаживаясь рядом на скамейку.

Она была одета во все черное и натянула на лоб вязаную шапочку из темной шерсти. Доктор некоторое время изучал ее вымокшие туфли, а потом кивнул в ту сторону, где возвышался шпиль собора.

— Я размышлял о том, как человек разрушает сам себя, — пояснил он. — И подумал вот о чем: когда до этого все же дойдет дело, что же произойдет быстрее — он разрушит сам себя или все же свои артефакты?

— Разве это имеет большое значение? — удивилась Джинкс, проследив за его взглядом. — Природа все равно сама справится со всем тем, что мы оставим после себя, поэтому все артефакты перестанут существовать вне зависимости от того, уничтожим мы их сами или нет.

— Это довольно печально, вы не находите?

Женщина рассмеялась:

— Ничего подобного не произойдет, если только человек начнет жить с мудростью и в пределах своих нужд. Ну, а уж если не научится, то значит, ему нет места на этой планете. Лично у меня нет сентиментальной привязанности к человеку, как к биологическому виду. Более того, я бы сказала, что мы принадлежим к одному из наиболее неприятных продуктов естественного отбора. — Она махнула рукой в сторону деревьев, растущих у самой ограды больницы: — Вот они не приносят ничего, кроме добра. А мы — только сплошной вред.

— Но у них не остается никакого выбора, — возразил Алан.

— Да, — согласилась Джинкс. — Свободный выбор — это такое занудство, верно?

Некоторое время они просто посидели в тишине.

— Милая на вас сегодня шапочка, — неожиданно заметил Протероу.

— Это мне Мэтью одолжил, — охотно пояснила Джинкс. — Чтобы голова не мерзла.

Доктор решил не спрашивать женщину о том, уж не в этом ли костюме она выходила в ту ночь в понедельник:

— А чем вы сейчас занимались? — вместо этого поинтересовался он.

— Гуляла.

— А вы храбрая женщина. Если верить Мэтью, то это место просто кишит убийцами. Странно, как это он еще не запугал вас своими рассказами. Должен признаться, что на меня они произвели должное впечатление.

Джинкс кивнула:

— А он не успел рассказать вам про лису, которая пыталась перекусить себе лапу, чтобы вырваться из капкана?

— Нет.

— Потом она все равно погибла. Умерла от страха. Так вот я не хочу такой смерти.

— Поэтому вы и разгуливаете здесь для того, чтобы доказать, какая вы бесстрашная?

— Да. — Она бросила быстрый взгляд на доктора, а затем вновь принялась рассматривать шпиль собора. — Все равно я не могла уснуть. У Мэтью не слишком удобная ванная.

— Они редко бывают удобными, — буркнул доктор. — Скажите, а что вас заставило попробовать заснуть в ванной Мэтью?

— Конечно, на то были свои причины. Я ничего просто так не делаю.

— И вы мне сейчас об этом расскажете?

— У него на двери ванной есть замок.

— Понятно.

И снова наступила тишина.

— А где же находился сам Мэтью?

— Наверное, в моей ванной, а если он слишком смел, то не исключено, что и в моей кровати.

Доктор подождал еще немного, а потом не выдержал:

— Может быть, вы изволите мне все объяснить, или придется все же самому напрягать свои и без того уставшие мозги?

— Понимаете, я для него являюсь чем-то вроде той лисы.