— Так кому же вы подарили эту вещь, мисс Кингсли?

— Священнику. Он тогда еще добавил, что к нему все обращаются «Father», то есть «святой отец». А так как фамилия его Харрис, то инициалы могли подходить и для него тоже. У него есть свой приход в деревне Фрэмптон. Правда, он более симпатичный на вид, чем Майлз, — с трудом проговорила Джинкс, — но у них, тем не менее, много общего. Саймон стройнее и волосы у него посветлее. Даже его родная сестра как-то ошиблась и приняла одного из них за другого. Поэтому нет ничего странного в том, что проститутки обознались.

Блейк прислушивалась к этому напряженному, дрожащему голосу:

— Так его сестра и есть Мег Харрис? Ваша подруга, та самая, которую убили?

— Да.

— Саймон имеет какое-то отношение к происшедшему?

Внезапно у Джинкс расширились глаза:

— По-моему, меня сейчас стошнит, — тихо произнесла она. — Простите…

Блейк быстро убрала ноги, и Джинкс тут же вывернуло прямо на ковер.

Дом священника, Фрэмптон, Гемпшир.

12 часов 25 минут дня.

Блейк притормозила у полицейской машины и выключила двигатель:

— Что здесь происходит? — обратилась она к своему коллеге, стоявшему у входной двери. — Священник дома?

— Насколько мне известно, нет.

— А где же он?

— По последним данным, он отправился на небеса на летном поле Стоуни-Бассет, поджарив себя не хуже, чем свиную отбивную.

--

Для тех, кто обнаружит эту записку.

Я не верю в Бога, но каждое воскресенье я стоял с гостией в руке и притворялся, что верую, ради тех, других, стоявших рядом со мной в храме. Меня иногда волновало вот что: могло ли все произойти по-другому, если бы в душе моей теплилась вера? Вряд ли. Бог не в силах изменить то, что сам и предопределил: я должен был стать братом Мег. Нет большего мучения, чем любить женщину, которой ты не можешь обладать.

Все подумают, что я безумен. Возможно, так оно и есть. И все же, это весьма странное сумасшествие, ибо в действиях моих имеется значение, хотя действия эти являются злыми для тех, кто сталкивается с ними. Говорят, что я хороший священник, но я чувствую себя так неуверенно в темноте перед алтарем плоти и крови Господней. Я чувствую себя человеком лишь тогда, когда плоть и кровь подобных мне обжигает мои руки. И тогда я начинаю понимать, что необходимы жертвы, чтобы очистить темные комнаты моего сознания. Высшая цель становится ясной, и то, что я сделал, кажется неизбежным и правильным. Я живу. Я понимаю истину.

Но все начинается заново. СМЯТЕНИЕ

Мег стала шлюхой, но я знал, почему это произошло, и простил ее. Она говорила, что лучше быть благородной шлюхой, нежели озлобленной женой. Она была честной и открытой и ничего не утаивала от меня. Не было никакой любви, только физическое удовлетворение и возбуждение, пока не наступило время

СКРЫТНОСТИ

ужасной неуверенности где же Бог Бог спит но только не Рассел. Рассел смеется, и его смех проникает в мой мозг, он разбивает мое сознание разбивает разбивает

Мег любит

         рассела

                  саймон ненавидит Бога

Воспоминания болезненны. Я понимаю, почему Джинкс предпочитает забыть. Я всегда ненавидел Джинкс. Она заставила Мег ревновать. Что означали для моей сестры Рассел и Лео, пока Джинкс не сделала их желанными? Ничего.