|
Но не более того. Меня втиснули в какую-то коробку или ящик, и каждое движение вызывало страшную боль во всем теле, поэтому я сразу же отбросила всякие мысли о побеге. — Она закусила губу. — Мне показалось, что он закопал меня живьем, и я приготовилась побыстрее умереть. — Она замолчала, словно погружаясь в свой собственный ад. — Затем я услышала, как заработал двигатель, и тогда поняла, что нахожусь в багажнике своей собственной машины. Как это не забавно, но я не только была абсолютно уверена в этом, но и почувствовала себя более спокойно. Страх постепенно отступал. — Она нервно рассмеялась. — Но потом Саймон снова рассердился на меня. Когда машина остановилась, он начал бить меня и велел вылезать наружу. Он так и не мог понять, почему я до сих пор еще оставалась в живых. «Почему ты не погибла в гараже и почему ты не задохнулась в багажнике? Почему Господь так сильно любит тебя?!» — кричал он на меня.
— Где это происходило? — нахмурился Фрэнк. Некоторое время она смотрела на него непонимающе: — Понятия не имею. Где-то на улице. Когда я пришла в себя окончательно, то лежала на земле, но двигаться не могла, так сильно затекли у меня все члены. Он спрятал меня в мешок для мусора, и, наверное, я пролежала в нем достаточно долго, если судить по запаху. — Она в смущении посмотрела на Алана. — Вы не помните, сколько тогда было времени? — Нет, но уже темнело. — Он ничего не предлагал вам выпить? — Кажется, да. Он постоянно твердил мне что-то о жертвоприношении, — неуверенно произнесла она, — и еще об Иисусе. — Наверное, к тому времени он уже успел напоить вас. Хотя если вы пролежали там несколько часов, то, очевидно, ткани вашего тела были уже достаточно обезвожены, поэтому, вероятно, вы выпили даже больше, чем требовалось бы для восстановления необходимого количества жидкости в организме. И что же случилось потом? Она уставилась на письмо, про которое уже успела забыть, и которое до сих пор лежало у нее на коленях. — Больше я не помню ровным счетом ничего. — Она смяла ксерокопию, превратив ее в бумажный шарик. — Я больше ничего не помню, — повторила женщина, и в голосе ее зазвучала тревога. — Кажется, он усадил меня в машину, но вот что было дальше… — Прекрасно, — подбодрил ее Фрэнк и улыбнулся. — Думаю, что остальное мы сумеем восстановить уже все вместе. Очевидно, в вас преобладало огромное желание выжить, мисс Кингсли. Я завидую вашей отваге и тому ангелу, который охраняет вас. Мне кажется просто невероятным, что на месте преступления чисто случайно неожиданно возникла та влюбленная парочка, которая и обнаружила вас. — Он некоторое время восхищенно смотрел на женщину. — Доктор Протероу говорил мне, что Саймон пришел навестить вас сразу же после того, как вы пришли в себя. Тогда вы уже знали о том, что он причастен ко всем преступлениям? — Нет. — Когда же вы вспомнили об этом? Джинкс опустила голову: — Только вчера утром. Когда сотрудница полиции спросила меня о брелке. — Но не раньше? Джинкс промолчала. — Вы уже сказали вашему отцу, мисс Кингсли, что это Саймон убил Мег и Лео? Она резко подняла голову, и в ее огромных глазах засветилось искреннее изумление: — Разумеется, нет. Зачем? Чивер понимающе кивнул: — А вашим братьям и мачехе? — Нет. Алан Протероу нахмурился: — А почему вы об этом спрашиваете, мистер Чивер? Фрэнк неуверенно пожал плечами: — По привычке. |
