Как только ушла Бетт, Арианн подалась вперед:

– А что ваш дед Довилль? Неужели родственники отца совсем вас забыли?

Ренар с мрачным видом поджал губы, как он это всегда делал при упоминании о старом графе.

– Да, к счастью, граф действительно забыл о моем существовании. После женитьбы отца на грязной крестьянке, дочери старой ведьмы, как он презрительно выражался, он полностью с ним порвал. Но отторжение моего отца не имело для меня никакого значения. Я был вполне доволен жизнью в горах, ухаживал за нашим маленьким огородом и отарой овец. Бродил по горам с другими ребятами, играл с ними, дрался. – Ренар, потирая переносицу, печально улыбнулся. – Вот тогда я впервые сломал нос, боролся с Хитрым Тимоном. Маленький, но крепкий мальчуган, но по-честному драться не мог. Но, собственно говоря, никто из нас этим не блистал. Мы были весьма необузданной компанией, дорогуша.

– Могу представить, – заметила Арианн.

Ренар задумался.

– Не думайте обо мне неверно. Жизнь там, в горах, возможно, была нелегкой, порой неумолимо дули свирепые ветры. Но знания старой Люси о земле, о старинном искусстве гарантировали безбедную жизнь. Жили хорошо, пристойно и просто, пока…

– Пока? – мягко подсказала Арианн, когда он помедлил.

Глаза Ренара опять потемнели.

– Пока в один прекрасный день у деда не кончились наследники. Они умерли один за одним, и единственным оставшимся кровным родственником стал внук ведьмы, нескладный деревенский паренек. Так что в лето моего шестнадцатого года он приехал забрать меня к себе.

Ренар, помолчав, отхлебнул вина:

– Я ему противился. В конечном счете, я даже не был знаком со старым него… – Скорчив виноватую гримасу, Ренар поправился: – Прошу прощения, сеньора. Я даже не был знаком со своим дедом и не имел никакого желания стать месье графом. Все, чего я желал, – это клочок земли в горах, хижина с хорошим каменным очагом и перовая постель. Место, где можно содержать отару овец и кучу шумных детишек, и чтобы рядом была крепкая веселая жена. Я уже был влюблен в хорошенькую дочку мельника. Мартина Дюпре была пухленькая, симпатичная, с васильковыми глазами и пшеничными волосами.

Голос Ренара смягчился. Слушая это описание, Арианн без труда представила более грубоватый вариант Габриэль. Потрогала кончики своих волос, испытав странный укол ревности.

– Вы… вы были помолвлены с этой девушкой?

– Да, но месье графа не интересовало мое желание, как он изящно выразился, бегать за деревенской потаскухой, – нахмурился Ренар. – Он привел коня, приказал садиться, не дав даже попрощаться с Мартиной. Когда же я сказал, чтобы он пошел к… э-э, то есть отказался ехать к нему, дед увез меня силой. Так мне сломали нос второй раз, а может, третий? Я дрался как черт, но меня выволокли из бабушкиной хижины, и так началась схватка характеров. Дед пытался сделать из меня, как он говорил, настоящего Довилля. Я же делал все возможное, чтобы плюнуть ему в рожу и удрать. Убегал, но меня ловили и били.

– О, как он мог? – воскликнула Арианн.

Она знала, что старый граф бывал жестоким, но так обращаться с собственным внуком…

Ренар потрепал ее по руке и улыбнулся.

– Пусть моя история вас не расстраивает. Шкура у меня такая же крепкая, как и голова. Эти порки лишь придавали мне упрямства, пока в один прекрасный день я не убежал совсем и добрался до своих гор. К тому времени, когда я рухнул у порога Люси, я был нищим оборвышем. Даже с вашим хладнокровием и мужеством вы бы содрогнулись от отвращения.

Комплимент заставил ее покраснеть.