Арианн ничего не сказала по поводу этого рассуждения Туссена. Ей хотелось бы верить его словам. Но если Екатерина безжалостно разделалась с королевой, вряд ли у нее будут сомнения относительно уничтожения Ренара. В самые мрачные моменты этой бесконечной поездки Арианн впадала в отчаяние, считая, что Екатерина, возможно, это уже сделала.

– А-а-а-а!

Арианн повернулась на крик и обеспокоенно поспешила к большой кровати с четырьмя столбиками. Габриэль крепко спала, а Мири беспокойно ворочалась.

Арианн поплотнее укрыла ее одеялом. С тех пор как они покинули дом, Мири выглядела очень измученной, ее кошмары мучили ее все сильнее. Девушка поправила упавшие на лицо светлые волосы сестренки. Та выглядела совсем ребенком. Арианн, посчитав на пальцах, вспомнила, что через пять дней Мири исполнится тринадцать лет. Потому что было 23 августа, канун Дня святого Варфоломея.

В королевских покоях ощущался тяжелый воздух из-за наплывавшего с Сены тумана, звезды и луна были закрыты облаками. Канун праздника святого Варфоломея… хорошая ночь для создания еще нескольких мучеников, скривив губы в циничной ухмылке подумала Екатерина.

Она всегда находила странным чтить человека просто потому, что тот был настолько глуп, что позволил ради своего Бога живьем содрать с себя кожу. Не очень умно со стороны старины Варфоломея, но королева была невысокого мнения о святых и мучениках.

Этим глупцам не хватало ума понять, что религия – это скорее вопрос политики, нежели чего-либо еще. Лично ей было наплевать, что гугеноты отказывались посещать мессу и предпочитали свой молитвенник. Ее беспокоило только то, что они стали представлять угрозу ее власти.

Екатерина поставила на подоконник небольшую железную кадильницу. От свечи зажгла фимиам; с идущими от реки испарениями смешался резкий сладковатый запах.

– Что ты там делаешь, мама? – обеспокоенно крикнул ее сын Карл.

– С Сены сегодня идут нездоровые запахи. Я только ароматизирую воздух.

Она, улыбаясь, повернулась к группе мужчин, собравшихся в личных покоях короля на тайное совещание. Самые высокопоставленные советники его величества, во всяком случае, придерживающиеся католических убеждений.

Многие из них были политическими противниками Екатерины и относились к ней с глубоким недоверием, особенно красавчик герцог де Гиз. Но этим вечером она и заносчивый молодой аристократ временно объединились во имя общего дела. Отца де Гиза убили гугеноты, и он давно жаждал мщения.

Там был ее младший сын, герцог Анжуйский. Несмотря на свою женоподобную внешность, болтающуюся в ухе серьгу с жемчужиной, он воображал себя солдатом, стремился к любым действиям, которые могли принести ему славу, был способен на любую жестокость.

Единственным препятствием ее планам, как и думала Екатерина, был сам король. Слушая доводы своих советников, он нервно щипал жиденькую бородку, плохо скрывавшую хилый подбородок. Из-за лысеющих волос он выглядел старше своих лет. Налитые кровью глаза свидетельствовали о шатком душевном равновесии.

Придворные расступились, пропуская Екатерину, которая с видом любящей матери подошла к Карлу и взяла его за руку. Он перестал грызть костяшки пальцев – эта раздражающая привычка свидетельствовала о его возбуждении.

– Мой сеньор, ты должен прислушиваться к мнению своих подданных. Сейчас самое подходящее время нанести удар. Свадебные празднества закончились. Гости скоро начнут разъезжаться по домам, но как раз теперь здесь, в Париже, в пределах нашей досягаемости, находятся все значительные гугенотские вожди.

Со стороны де Гиза и других раздались голоса одобрения, однако Карл бешено затряс головой.

– Мама, гугеноты тоже мои подданные. Мы только что выдали замуж мою сестру за моего кузена Генриха Наваррского.