Он пожал плечами, вскинул руки и ударил себя кулаками по бедрам, качая головой.

Брахт, хмурясь, посмотрел на него и. тихо сказал:

— Когда мы входили в гавань, Катя предположила, что Фарн шевелится в своем логове и во сне разбрасывает семена раздора. Она права. — Он помолчал и продолжал уже жестче: — Не будь я в этом уверен, я бы убил тебя сейчас.

Рука Каландрилла скользнула на эфес меча, но уже в следующее мгновение он замер с раскрытым ртом. В глазах его появился страх. Он содрогнулся и отдернул руку от меча, словно обжегся.

— Великие боги! — хрипло произнес он, потрясенный своим поступком. — Ты прав. Прости меня, друг!

Он провел рукой по потному, несмотря на холод камеры, лицу, сложил руки на груди и облизал пересохшие губы.

— Катя права. Либо Рхыфамун оставил позади заклятие, либо я просто схожу с ума из-за нетерпения.

Брахт подошел к Каландриллу и положил ему руку на плечо.

— Я тебя прощаю, — сказал он и, обведя камеру рукой, добавил: — Заключение давит на меня так же, как и на тебя. Мне тоже противна мысль о задержке. Отсюда и раздражение.

Но мы ему не поддадимся, — покачал головой Каландрилл, глядя Брахту в глаза.

Мы ему не поддадимся, — подтвердил меченосец. — Как не поддадимся мы и Фарну, и заклятиям Рхыфамуна. Мы обязаны держать себя в руках!

— Истинно! — кивнул Каландрилл, окончательно забыв о злости и раздражении. Он схватил Брахта за руку, вдруг почувствовав себя совершенно разбитым. — Обещай немедленно привести меня в чувство, если я вновь начну нести подобную чушь.

— Можешь быть спокоен, — пообещал Брахт. — И ты обещай мне то же.

По-дружески обнимая Каландрилла за плечи, он подвел и усадил его на скамью. Каландрилл пробормотал:

— Но ты держишься молодцом. Ты ненавидишь темницы, я знаю, но ты не сломаешься.

Брахт обвел взглядом голые стены и хмуро ухмыльнулся.

— Мне это нравится ничуть не больше, чем тебе, — согласился он. — Но временами охотнику необходимо терпение. К тому же…

Он замолчал, и во взгляде его, в поджатых губах Каландрилл прочитал сомнение.

— К тому же?.. — переспросил он.

— Аномиус различил в тебе некую силу, — осторожно подбирая слова, произнес Брахт. — Как и гадалка в Харасуле. Более того, ты целых полгода носил на себе камень Рхыфамуна. Может, ты набрался кое-каких оккультных сил?

Слова эти обрушились на Каландрилла как поток ледяной воды. Новые страхи обуяли его.

— Нет во мне никакой силы, — беспомощно пробормотал он. — Имей я ее, разбил бы проклятую дверь в щепки. Но я не могу! Сила, о которой они говорили, была дарована мне камнем.

— Может быть, — согласился Брахт. — Но вполне возможно и то, что камень мог сделать тебя уязвимым для заклинаний.

— Тогда я опасен для нашего дела! — воскликнул Каландрилл с мокрым то ли от пота, то ли от слез лицом. — Я опасен для вас всех.

— Ни в коем случае! — серьезно воскликнул Брахт, сжимая Каландриллу плечо. — Вспомни, чему я тебя учил: даже у самого хорошего фехтовальщика есть недостатки. Но он силен тем, что знает их.

Теккан, подойдя к ним, ровным голосом сказал:

— Все-таки в тебе могло остаться что-то от волшебства. А это — великое оружие.

— Вряд ли, — с сомнением покачал головой Каландрилл.