Профессор замолчал, посмотрел по сторонам, затем с вздохом снял очки и тщательно принялся их протирать тонкой замшевой тряпочкой.

— Вы ничего не хотите мне сказать, молодой человек?

— Нет, — торопливо ответил Сирослав. — Нет. Спасибо за консультацию.

Большим плюсом жизни в новостройках оказалась полная анонимность. Соседи не лезли в твою жизнь, предпочитая заниматься собственными делами, никто не интересовался, кто ты и что делаешь в данном конкретном месте. Исключение составляли разве что вездесущие бабушки на лавочках у подъездов, но с ними оказалось достаточно регулярно здороваться и перекидываться парой фраз о погоде, чтобы прослыть «приличным молодым человеком». Чего и требовалось.

В последний месяц Сирослав возвращался домой поздно, не раньше полуночи. График неприятный, отсыпаться приходилось днем по субботам, однако брат просил очень сильно. Гавил вообще порывался уехать, не желая подвергать младшего опасности, и только обещание четко выполнять разработанные правила убедило его остаться дома. Одним из таких правил было не находиться в квартире сразу после захода солнца.

— Привет, — Сирослав удивленно смотрел на застывшего возле монитора брата. — Ты сегодня рано.

— Повезло. Возле самого дома наткнулся на алкаша в отключке.

Гавил оторвался от текста, привычно настороженно-виновато посмотрел на младшего. У него в последнее время часто был такой взгляд — направленный не столько на собеседника, сколько вглубь себя. Парадоксально звучит, но иначе не скажешь. Старший пытался понять, не опасен ли он для окружающих, можно ли разговаривать с пахнущими сладкой кровью людьми или лучше уйти от них подальше.

Спокоен ли живущий в нем демон или снова потребует пищи.

— Я сегодня разговаривал с одним преподом, — Сирослав прошел на кухню и принялся готовить поздний ужин, попутно выдавая добытые сведения. Голос он не повышал, зная, что его и так услышат. — Так вот, он утверждает, что в первые несколько месяцев птенец без мастера никуда. И всегда знает, где его обративший.

— Я ничего такого не чувствую.

— Мэтр сказал, у птенцов без мастера очень быстро крыша съезжает. Буквально за дни. — Студент вернулся в комнату, поставил на стол тарелку с парой бутербродов. — Короче, еще искать надо.

Губы старшего брата раздвинулись в сухой усмешке, демонстрируя иглы-клыки.

— Ты так уверен в моей адекватности?

— Когда ты… сытый, — подобрал Сирослав определение, — то соображаешь нормально.

Гавил только хмыкнул, пнув ногой здоровенный ящик, в котором проводил дни.

Две недели назад старший из братьев пропал, исчез в запутанном лабиринте улиц большого города. Такое случалось и раньше, в двадцать пять лет нормально не ночевать дома, поэтому Сирослав начал поиски только на третий день. Уже начал тревожиться, когда Гавил вернулся сам. Оборванный, в чьей-то крови, с небьющимся сердцем.

Объяснение нашлось только одно — парня обратил в себе подобного вампир. Но зачем, к чему такие сложности? Согласно Фарейскому соглашению, не-мертвые имели право брать птенцов при условии добровольного согласия последних, и старались этого правила придерживаться. Тем более, что оно совпадало с их Кодексом. Конечно, существовали «неприсоединившиеся», продолжавшие по старинке скрывать свою сущность и кое-кто утверждал, что в действительности вампиров в десять раз больше, чем насчитывается официально, однако даже традиционалисты не стали бы оглушать кандидата, прятать его в подвале строящегося дома, выжидать три дня и наблюдать издалека, выживет он самостоятельно или нет. Странное какое-то обращение. Словно мастер старался скрыть свою личность или проводил какой-то эксперимент.

Если Гавил действительно стал жертвой внутренней вампирской интриги, то лучше ему держаться от слуг мастера города подальше.