— Я сожалею, что выстрелил в вас, Байрон. Пистолет сработал сам по себе.

— Не прыгни Байрон передо мной, ты бы застрелил меня, — сказала Антониетта, уставившись на кузена.

— Nonno теперь выставит меня вон, — заметил Пол.

— Это я выставлю тебя вон, — возразила Антониетта, в ярости на него. — Неужели он считает, что извинений будет достаточно?

Ее била дрожь, и она предпочитала думать, что это от гнева и возмущения, а не от страха.

Байрон взял ее руку и поднес ее к своим губам.

— Возможно, потом он обнаружит разницу. Пожалуйста, делай, как я говорю. Кто-то идет за мной.

Кельт замер, его голова тревожно приподнялась. Темные облака застили небо, затенив также дождь, который из серебристого стал черным. Струи белой воды дико вращались, небоскребом поднимаясь к затемненной луне. Хищная птица с крючковатым клювом и изогнутыми острыми, как бритва, когтями пролетела над головой и закружила над небольшой группой в бухте. Ветер усилился так, что стал завывать. Можно было услышать слабые, словно издалека, ответные крики животных.

Дождь хлестал по ним, подгоняя с безумием неожиданно разбушевавшегося шторма. Огромная сова опустилась на ветку дерева чуть выше по тропинке, ведущей к бухте, в нескольких ярдах от них. Небеса разверзлись, и сплошной стеной хлынул ливень, закрывая птицу. Когда немного прояснилось, к ним начал спускаться мужчина. На нем был надет длинный черный старомодный плащ, чьи полы развевались вокруг ног и тела, а капюшон скрывал лицо. Создавалось впечатление, что он не шел, а скользил, что его ноги совсем не касались земли. Он остановился на недалеко от них, его фигура казалась неясной и расплывчатой в серебристом дожде.

Байрон попытался принять сидячее положение, протягивая руку в сторону незнакомца с предупреждением. Потом он дернул Антониетту за запястье.

— Теперь иди, забирай Пола и уведи его внутрь туннеля. Ему небезопасно здесь находиться. Быстро делай, как я говорю, — он отдал приказ, не меньше, спрятав глубоко в тоне своего голоса «толчок», чтобы добиться повиновения.

В голосе Байрона прозвучало что-то, такое убедительное, что Антониетта, не протестуя, взяла Пола за руку и торопливо направилась в сторону потайных ходов Скарлетти. Кельт задержался на месте чуть дольше, изучая неподвижную фигуру на расстоянии, но потом побежал за Антониеттой, растворившись в темноте пещер.

Двое мужчин в молчании уставились друг на друга. Байрон приподнялся, помогая себе дрожащей рукой. Кровь потекла на песок и грязь под ним, окрашивая землю в красновато-розовый цвет. Ему удалось встать на ноги.

— Не будь дураком и не трать свою энергию, — голос пульсировал силой. Он был тихим, почти мягким, однако нес первозданную силу.

Байрон изучал приближающегося к нему мужчину, накапливая силу. Молния вспышкой разрезала небо, осветив землю, чтобы продемонстрировать небольшую речку крови.

— Я не узнаю тебя. Мы раньше встречались? — Байрон знал, что никогда до этого не сталкивался с нестареющим незнакомцем, глаза которого мерцали огнем, а лицо носило отпечатки невзгод.

— Твоя родня была недостаточно близко, чтобы вовремя успеть к тебе, — голос был невероятно спокойным, с чистыми бархатистыми нотками. — Я по доброй воле предлагаю свою кровь, чтобы ты мог жить.

Байрон знал, что даже самые злые и коварные вампиры могу выглядеть благородными и добродетельными. Они были мастерами обмана. Не отрывая глаза от незнакомца, Байрон медленно кивнул, одновременно ища Жака.

— Ты знаешь его?

Прошли годы с того времени, как он по такому родному каналу обращался к другу детства. Он чувствовал себя неуклюжим и неловким, но иного выбора не было. Его невероятная сила утекала в землю в прямом смысле этого слова, оставляя его покачивающимся и слабым.