— Я не могу представить, на что было бы похоже потерять Маргариту, а она даже не моя дочь, — сказала Антониетта. — Как печально для твоей сестры и невестки. Огромное количество людей имеет детей, которые им совсем не нужны, и так много людей, которые хотят их иметь, но не могут.

— Как насчет тебя? Ты хочешь детей?

Она пожала плечами.

— Было время, когда я мечтала завести ребенка. Я думаю, большинство женщин ведут себя так же, Байрон, но у меня были обязательства, да и карьера отнимала все свободное время. Я не нашла мужчину, который представлял бы для меня интерес, как постоянный партнер, и хотя я подумывала было, чтобы воспитать ребенка одной, все же решила, что это было бы нечестно по отношению к малышу. Я часто отправляюсь в турне, я востребована, когда ставится одна из моих опер, и я постоянно вовлечена в дела своей семьи. На малыша совсем не оставалось бы времени.

— Понимаю.

Почему-то Антониетта почувствовала желание оправдаться. Реакция была глупой, поскольку его слова не содержали в себе каких бы то ни было намеков, но она чувствовала, что он неправильно истолковал то, что она сказала. С годами она научилась жить без зрения, определяя реакцию по тону голоса или по напряжению воздуха, но сейчас это ей мало помогало, что заставляло чувствовать себя уязвимой и застигнутой врасплох. Она высвободила свою руку из его, прекрасно сознавая, что он чувствует пульс, бешено бьющийся в ее запястье.

— Точно? Это было бы чудом, поскольку лишь некоторые люди представляют, на что похожа моя жизнь.

— Но я не большинство людей, не так ли? — явная насмешка слышалась в его голосе.

— Нет, ты не большинство, — согласилась она. — Ты очень необычный. Если ты не ягуар и не совсем человек, то что ты? Что конкретно? И не пытайся отделаться от меня странными ответами, которые начисто лишены смысла.

— Я карпатец, с гор этого региона. Мой народ так же стар, как и само время, мы дети земли. У вас есть легенды о вампирах, оборотнях и ягуарах, так вот мы относимся к этой же категории, — ответил он, как было заведено у Спутников жизни, честно. Его пристальный взгляд не отрывался от ее лица, оценивая в темноте его выражение.

— Я знаю, что ты другой, Байрон. Самое забавное, что я с легкостью могу смириться с мыслью о существовании ягуаров, но оборотни и вампиры кажутся мне нелепостью, — она тихо рассмеялась над самой собой. — Почему такое возможно? Почему мой рассудок так легко принимает одно как данность бытия, но отказывается поверить в другое?

— Карпатцы не оборотни и не вампиры. Мы раса людей на грани исчезновения и боремся за свое место в мире.

Она тщательно обдумала его слова, рассматривая их на наличие скрытого смысла.

— Ты такой же, как они? Скорее всего, ты оборотень, как и ягуары, интересуясь которыми я проштудировала огромное количество легенд и мифов, рассказывающих о них. Ты можешь менять свой облик? Я нет. Я чувствую, как это тянется ко мне, знаю, что это где-то внутри меня, но по своему собственному желанию не могу этого сделать. Мне удается вызвать силы этого создания, но никогда не получается высвободить его до конца.

— Да, я могу менять облик.

Она не ожидала, что он признается. Сама мысль об этом была одновременно возбуждающей и пугающей. Антониетта сделала глубокий вдох.

— А летать можешь?

— Да. Хотя ты и сама знаешь. Я не стер твои воспоминания об этом.

Она жила в темноте, в которой чувствовала себя невероятно уютно, и именно в ней она в полном молчании и переждала несколько ударов сердца, давая своему сознанию время воспринять сказанное им.