— Что верно, то верно. Я так сильно ревную, что готова выцарапать этому мужчине глаза. Я хочу сама быть вовлечена в любовные отношения. В драму. Во что угодно. Кто-то пытается убить тебя, даже Пол стреляет в тебя. Ты проводишь целый день в печали. Это было так прекрасно: палаццо замерло, и все мы оказались вовлечены в твое горе. А потом я прихожу, чтобы найти в твоей спальне мужчину и тебя, явно сияющую. Одного этого достаточно, чтобы мне от черной зависти захотелось броситься с бойницы. Ну…, — поправилась она, — с самого нижнего балкона.

— Он такой замечательный, — сказала Антониетта. Она обнаружила, что ей намного легче идти с Кельтом, бегущим подле нее, его положение тела направляло ее во много раз лучше, чем это удавалось делать Жюстин.

— Не сомневаюсь, что ты так думаешь. Меня же он все еще пугает, Тони, и я не знаю почему. Пол рассказал, что он спас тебе жизнь, рискуя своей собственной, однако я боюсь его. Есть в нем что-то такое, не совсем правильное.

— Для меня в нем все правильное, — Антониетта с полнейшей уверенностью начала спускаться по длинной широкой лестнице. Иногда она чувствовала, что Кельт делится с ней своим зрением. Она ничего не видела, но при этом точно знала, куда ступать, словно он направлял ее посредством картин в сознании.

Таша положила ладонь на руку Антониетты, останавливая ее прежде, чем она повернула к комнатам дона Джованни.

— Почему Пол был в потайном коридоре? И почему у него было оружие? Он сказал тебе?

— Он задолжал деньги неким опасным людям. Он сказал, что взял оружие для защиты. А в проходе оказался, потому что хотел украсть сокровища Скарлетти и заложить их для уплаты своих долгов.

Таша печально покачала головой.

— Я думала, он бросил играть. Он обещал нам. Мне он и словом не обмолвился, что нуждается в деньгах. К тебе он подходил? Или к дону Джованни? Почему он принял решение украсть у семьи? — она резко опустилась на нижнюю ступеньку. — Мне жаль, Тони. Правда, жаль. Я думала, он придет ко мне, если окажется в беде. Мне так стыдно.

Услышав ее тихий плач, Антониетта утешающим жестом прикоснулась к плечу своей кузины.

— Ты не ответственна за Пола, Таша. Он взрослый мужчина и сам принимает решения. Он должен будет мужественно пережить все это. Он чуть не убил Байрона и меня. Надеюсь, он подумает об этом и примет помощь, пока не стало слишком поздно.

Таша подняла голову, ударяясь в слезы, но стараясь при этом не испортить свой макияж.

— Ты обязана сказать nonno правду.

Антониетта вздохнула.

— Я так и так предполагала сделать это, но не жду этого с нетерпением. Где ты? — ей требовалось успокоение. Сражение с дедом относительно дальнейшей судьбы Пола было совсем не тем, чем ей хотелось заниматься. Она испытывала безумное желание броситься назад вверх по лестнице и запереться в своей комнате, удерживая в ней пленником Байрона.

— Я совершаю набег на вашу кухню, ищу улики. Думаю, мои навыки детектива нуждаются в серьезной доработке.

Его смех обернулся вокруг Антониетты невидимым щитом.

— Кстати, мне нравится идея стать твоим пленником. Особенно, если дверь будет заперта, и твоя семья будет держаться подальше в течение невероятно долгого времени. В остатках пищи в мусорном баке я обнаружил следы того же самого вещества, которое я нашел в тебе, в твоем дедушке и в Поле.

Улыбка исчезла с лица Антониетты. Если верить Байрону, то кто-то в ее собственном доме пытается убить их троих.

— Ошибки нет? Ты уверен?

— Cara mia, я бы никогда не потревожил тебя без серьезного на то повода, — он послал ей волны тепла и ободрения. — Отправляйся к своему деду.