|
Я бард<Барды в Благодатных землях имели очень большое влияние. Очевидно, это шло от старых языческих верований, когда барды были странствующими жрецами-магами. В XXIII веке барды-либры могли исполнять обязанности священника, судьи и заступника. Они обладали правом Открытого Входа и могли оспорить решение любого суда. Впрочем, последнее право использовалось редко>. В моей семье мужчины не расстаются с гитарой, а значит, с конем и шпагой. Сейчас еду в Тарску<Тарска - союзное Таяне небольшое государство в Последних горах>, а повезет, и дальше, к Последним горам. - О, я знаю вас, - всплеснула руками Гвенда. - Коли б мне вчера сказали, что сам Роман Ясный до нас будет, я б со смеху вмерла. А то дан и есть? То-то я думаю, что консигна у дана такая необычная. То ведь Романова Троянда<Троянда (арц.) - роза>? - Да, Красавица, и я после ужина это докажу, только пусть кто-нибудь принесет мою гитару. А то вы все такие грустные, уж не поселился ли в Белом Мосту, упаси святой Эрасти, людоед? Смеха не последовало, причем Роман готов был присягнуть, что войт от этих его слов вздрогнул. Дольше бард не сомневался - в селе что-то стряслось. Что именно, либр решил пока не спрашивать. Рыгор Зимный с надеждой рассматривал приезжего. Красавец, любо-дорого посмотреть, но не размазня, с кинжалом не расстается и, похоже, знает, куда ударить, если что. Да и глаза на месте - небось сразу заметил, что шрам на руке от кабаньих клыков. Надо с ним по душам поговорить, вдруг согласится выступить ходатаем за Белый Мост. К слову барда прислушаются даже синяки. Если тот не поможет, не поможет никто. Рыгор рискнул прервать затянувшееся молчание: - Проше кавалера, дозвольте звернуться до милости дана! - Чем могу служить, почтеннейший войт? - Дозвольте полюбопытствовать, откуда ясновельможный кавалер путь держит? - Из Старой Месы. Знаете, где это? - Ой далеко, там, где Проклятый свой клятый перстень загубил. - А там мне говорили, что он его потерял в ваших краях. Мы, барды, народ любопытный. Я всю жизнь колечко Проклятого ищу, а добрые люди, вот такие, как ты, меня туда-сюда гоняют. На этот раз шутке рассмеялись все. Очень хорошо, значит, дело не в нем, просто он невольно задел чужие раны. Ничего, разберемся. А войт что-то странно на него посматривает, словно прикидывает, просчитывает. Может, спросить о чем хочет. Только вот при всех разговора не получится. - А что, дан войт, вино здесь хорошее? - У Красотки Гвенды, проше либра, лучшие настойки во всем Поречье. А уж царка<Царка - зерновой спирт, настоянный на дубовой коре и дровах и вполовину разбавленный родниковой водой с не большим количеством меда> у нее! - Войт мечтательно закатил глаза. - Нигде такой не получите - огонь с лаской. - Вот и славно. Пусть несет свою царку. И спросите, может быть, она с нами посидит, а я спою. Вечер удался на славу. Гость сумел подобрать ключики ко всем. Языки развязались, заезжий дворянин и не думал чваниться. Нет, никто из сельчан не посмел бы ударить его по плечу или заговорить с ним по-простому без “проше либра” или “милсдаря”, но настороженная крестьянская почтительность уступила место искренней симпатии, перешедшей в простодушное восхищение, едва гость взял в руки гитару. Все шло как надо - завтра вся Фронтера будет знать, что проездом из Старой Месы в Тарску в Белом Мосту был Роман Ясный, сын Золотого Романа, что у него расковался вьючный конь, и потому он заночевал в селе. Теперь можно было спеть несколько песен и распрощаться, но барда все больше занимал войт. Он с удовольствием пил вино и громче всех смеялся шуткам и забавным историям, которые рассказывал приезжий, но Роман не мог избавиться от мысли, что Рыгор далеко не так весел, как хочет казаться. Не укрылось от барда и то, что пару раз люди замолкали, словно кто обрывал их на полуслове. А войт Рыгор, похоже, хочет поделиться общей бедой. Что ж, это может оказаться интересным. |
