Триша Вольф. Темное безумие
Сколь безумно ожидать зла еще задолго до его прихода? ~Луций Анней Сенека
Пролог ВРАЧ, ИСЦЕЛИ СЕБЯ САМ ЛОНДОН
Руки.
Мы не проявляем к ним должного уважения. Воспринимаемые как должное, наши руки не получают внимания и признания, которого заслуживают. Скорее мы используем их. Благодаря им используем других. Поглаживаем наш жирок, ненавидим наши тела, особенно женщины. Мнем и дергаем кожу лица, проклиная прожитые годы. Никогда не признавая их красоту и силу – драгоценные инструменты, которые позволяют нам делать почти все, что угодно. Сейчас я замечаю свои. Дрожащие и холодные. С уродливыми глубокими следами, оставленными нитью, которую я много лет постоянно наматывала на палец. Большим пальцем стираю грязь, которую не смыл пот, открывая выцветшие черные чернила вдоль тыльной стороны ладони. Из меня вырывается лающий смех. Я смотрю на татуировку, изображающую ключ, пока картинка перед глазами не начинает расплываться. В уголках глаз собирается пот, жаля, словно иголкой. Затем я поднимаю взгляд на висящие ключи. Навес, состоящий из сверкающих серебряных, бронзовых и ржавых металлических ключей, удерживался наверху с помощью красных ниток – одеяло в небе, сотканное из крови. Ключи звенели, издавая темную, звонкую мелодию, которая пугала меня до смерти. Он знает меня. За своим тщеславием я скрывала уродство и подлость. И он видел меня насквозь. В моей профессии прошлое может быть таким же губительным, как и неправильные диагнозы. Стыд – концепция большинства грехов против нас самих. Вопль прорывается сквозь навес, и я могу почувствовать агонию всем своим нутром. Крик, вырвавшийся из бездны нескончаемой боли. Это вынуждает меня поднять руку. Я пошатываюсь, острые края камня впиваются в мои босые ноги, когда я тянусь за первым ключом. Прости меня. Глава 1 ЗВЕРЬ ЛОНДОН
– Доктор Нобл, Вы можете рассказать, о чем думал преступник, когда делал это? – адвокат указывает на экран на стене зала суда, на котором изображены обугленные останки изуродованного тела женщины. Сидя за свидетельской трибуной, я стискиваю руками колени. Мои ногти цепляются за чулки, и я мысленно проклинаю себя, желая ощутить привычную нить. Повернувшись к экрану, я открываю рот. – Возражение, ваша честь. Свидетель не знает, о чем думал подсудимый. Мой взгляд перемещается на судью. – Желаете опровергнуть, мистер Алистер? – Спрашивает она адвоката ответчика. Костюм Армани такой же черный, как и его глаза; он разглаживает свой галстук по рубашке. – Доктор Нобл – свидетель-эксперт, ваша честь. Ее сюда позвали, потому что она лучшая в своей области, а именно в понимании разумов криминальных лиц. – Лиц с нарушенной психикой, – говорит прокурор достаточно громко, чтобы все услышали. – Не заставляйте меня использовать мой молоток, мистер Хэтчер. – Судья приподнимает его в предупреждении. – Возражение отклонено. Доктора Нобл попросили дать показание на основании своего профессионального мнения о состоянии разума подсудимого. И так как она проделала весь этот путь, – судья Геллар красноречиво мне улыбается, из-за чего выглядит моложе, потому что сменила свое обычное нахмуренное выражение лица, – мне бы хотелось услышать его. Прокурор прочищает горло, прежде чем сесть обратно. Я еще сильнее впиваюсь в колени, когда я вновь поворачиваюсь к экрану. Я лучший психолог в области криминальной психологии – точно не публичный оратор. Не важно, как много раз я вставала за трибуну, мне никогда не становилось легче. Я ненавижу выступать в суде перед людьми почти также, как и в колледже. |
