– Лев, нам надо поговорить, – сказала она. – Моего знакомого, Омара, из-за которого ты устроил тот глупый скандал, арестовали. Ты можешь узнать за что?

– За государственную измену. Мухабарат подозревает его в связях с английской разведкой.

– Где он сейчас?

– Я не знаю, где Мухабарат содержит арестованных, но одно могу сказать точно: если ты попытаешься встрять в это дело, то тебя не в Союз вышлют, а посадят в соседнюю с Омаром камеру. Иракская контрразведка не потерпит вмешательства в дело о государственной измене. Забудь об Омаре. Ты его больше не увидишь.

– Господи, как же все это глупо!

Нина, словно обессилев, устало опустилась на диван.

– Омар совсем еще мальчишка. Ему только двадцать пять лет. Ни в какую политику он не лез, ни в каких заговорах не участвовал. Я уверена: это ты все подстроил, лишь бы в Ираке остаться. Так ведь?

Жена посмотрела на Льва полными слез глазами.

– У меня с Омаром ничего такого не было. Иногда он приходил поговорить, попить чай, рассказать о своей семье, а ты поверил грязным слухам и сломал мальчишке судьбу.

– Если не секрет, на каком языке вы общались? Он по-русски двух слов связать не может, а ты по-арабски не говоришь.

– Лев, если его не освободят, я уеду в Союз и увезу Лилю с собой.

– Ты мне угрожаешь?

Карташов, сжав кулаки, шагнул к жене, посмотрел на нее и понял, что она влюблена в Омара, влюблена страстно, безрассудно и пойдет на все, лишь бы его освободить.

– Ребенка не трогай, – попросил Лев Иванович. – Лилю в этом году в свердловской школе не ждут. Как она объяснит учителям, почему вернулась раньше? Давай не будем торопить события. Если Омар ни в чем не виноват, то его отпустят, а если признают виновным и казнят, то найдешь нового… сантехника.

– Какая же ты сволочь! – с презрением сказала Нина. – Ты одного его мизинца не стоишь. Приедем в Союз – я с тобой разведусь, а пока, так и быть, давай поживем, подождем, чем дело кончится.

С этого дня Нина и Лев стали чужими людьми, вынужденными жить под одной крышей. Дочь не могла не заметить, что мать и отец не общаются друг с другом. Оставшись с Карташовым наедине, Лиля спросила:

– Вы с мамой серьезно поссорились?

– Навсегда. Она хочет вернуться в Советский Союз и увезти тебя с собой. Я против.

– Я не поеду с ней, – спокойно и уверенно заявила девочка. – Директор школы сказала, что я уже взрослая и могу сама решать, с кем из родителей останусь в случае их развода.

– Спасибо, дочь! – проглотив ком в горле, поблагодарил Лев.

Через два года, в Сибири, Лиля призналась, что однажды в музыкальной школе отменили занятия, и она вернулась домой на два часа раньше обычного. Из спальни раздавались странные звуки. Лиля посмотрела в дверную щелочку и увидела, чем мама занимается в обеденный перерыв.

21 сентября Нина сообщила мужу и дочери, что написала заявление о досрочном прекращении контракта и возвращении в СССР. Лиля уезжать из Ирака отказалась.

– Я проконсультировалась… – начала она, но мать не дала досказать.

– Знаю я, к кому ты бегала! – окрысилась Нина. – Только советчики у тебя оказались никудышные.

– Лиля останется со мной, – сказал как отрезал Лев Иванович.

– Во, видел? – Нина показала мужу кукиш. – Эта соплячка будет иметь право выбора, с кем из родителей ей остаться, только после развода, а мы с тобой еще в браке. Лиля поедет со мной. Поедет, даже если сотрудникам консульства придется ее силой посадить в самолет.

На другой день обстановка в стране и мире изменилась – войска Ирака по приказу Саддама Хусейна вторглись в Иран. Началась ирано-иракская война.