Кандидаты на один пост отбирают кандидатов на другой пост: я заметил про себя, что предпринимательская система чертовски здорово отлажена. Ей даже не требуется проявлять свою власть: служащие все сделают за нее сами. Данный случай был особенно показательным – еще до того, как нас наймут, мы практически сможем уволить наименее эффективных руководящих сотрудников, находящихся при исполнении своих обязанностей.

Вступающие в должность обеспечивают нужное количество выбывших. Капитализму удалось-таки изобрести вечный двигатель.

Я быстро пролистал папку, но, как и опасался, все данные были обезличены и анонимны. Нам не оставили ни малейшего шанса догадаться, о каком предприятии идет речь, и уж тем более определить, кто именно из сотрудников будет подвергнут испытанию, иначе открывалось бы широкое поле возможностей для сговора между кандидатом на должность и одним из тестируемых.

У системы наличествует своя мораль.

Трое мужчин:

– Тридцать пять лет, доктор юридических наук, юридическая служба.

– Сорок пять лет, дипломированный экономист, руководитель финансовой службы.

– Пятьдесят лет, горный инженер, референт.

Две женщины:

– Тридцать пять лет, Высшая коммерческая школа, инженер-маркетолог.

– Пятьдесят лет, специалист по дорожно-мостовому строительству, референт.

В досье приводилась информация об их образовании, карьере, интересах и круге обязанностей. Мысленно я прикинул размер их годовой зарплаты, получилось от 150 тысяч до 210 тысяч евро.

Чтобы все как следует обдумать, я пошел прогуляться. Такая уж у меня привычка. Вообще-то, я из нервных. Ходьба меня не успокаивает, но приводит голову в порядок. А сейчас все во мне бурлило. На секунду я остановился, придавленный тяжестью простой мысли: вокруг меня все рушится с нарастающей скоростью. Николь, Ромен, «Перевозки»… Заполучить этот пост становится жизненной необходимостью. Одно меня успокаивает: я проработал больше тридцати лет и могу сказать, что в своем деле я был хорош. Если буду хорош еще десять дней, то вернусь в седло и избавлюсь от всех нынешних напастей. Эта мысль помогла мне вновь сосредоточиться. Я зашагал дальше, но не мог избавиться от тихого голоса, который назойливо крутился в голове. Голоса Николь. Но не столько сам голос, сколько ее слова. Мне всегда нелегко действовать против ее воли, и с тех пор, как она ясно выразила свое несогласие, во мне зародилось сомнение. Я не колеблюсь в том, что касается применяемых методов, тут она меня никогда не поймет. Жизнь в ее конторе уютна и безмятежна. Николь, счастливица, никогда не узнает, на что приходится идти, чтобы выжить в промышленной сфере, где царит конкуренция. Но в том, как она отреагировала, меня смущало другое: в глубине души она в это не верила, а значит, вполне возможно, что я впал в раж из-за шансов скорее виртуальных, чем реальных. Если я решу, что прав я, то через несколько минут ввяжусь в борьбу. Если же…

Я прикидывал в голове и так и этак; я зациклился и не мог думать ни о чем другом. Моя тревога, словно ванька-встанька, постоянно возвращалась в исходное, оптимальное для себя положение. Тогда я решился.

Трубку сняла молоденькая полька. Мне нравился ее чуть глуховатый голос. На мой взгляд, очень сексуальный. Я представился.

– Нет, Бертран Лакост не может сейчас подойти к телефону, он на совещании. Чем могу вам помочь?

– Это сложно объяснить.

– Все же попробуйте.

Довольно сухой ответ.

– Мне предстоит подготовка к последнему тесту на замещение вакансии.

– Да, я знаю.

– Мсье Лакост заверил меня, что у всех кандидатов будут равные шансы, но…

– У вас есть сомнения.

Она не особо мне сопереживает. Я совсем смешался. И пошел напрямик:

– Именно так.