Он нашел ее губы и, целуя их, думал: еще… еще… еще… столько, чтобы хватило до следующей встречи… пусть пощадит ее судьба или Владыки Пустоты, Бог или дьявол, кто угодно, лишь бы эта встреча состоялась… пусть пощадит…

    Майя откинула голову, коснулась ладонями его щек.

    - Мы с Ксенией пойдем в южной группе, где молодежь и женщины. Когда освободим наших, будет много работы. Ну ты понимаешь… помочь ослабевшим, вывезти их в Никель, а остальным - раздать оружие. Николай Ильич предупредил, чтобы мы не лезли в драку.

    - Ты хочешь меня успокоить? - спросил Марк.

    - Я хочу, чтобы ты делал свое дело и не тревожился из-за меня и сестры.

    - Это невозможно, - сказал Марк. И повторил после паузы: - Невозможно.

    Они замолчали. На площадку перед терминалом выплыли две большие гравиплатформы, и коммандер Чания, в прошлом - дядюшка Зураб, хранитель музея в Ибаньесе, погнал роботов на разгрузку. Из ящиков появились боевые скафандры; под их гибкой металлокерамической броней проступали искусственные мышцы, сверкали забрала шлемов, темнели на оплечьях датчики. Рой Макклоски закончил проверку горных киберов, и манипуляторы корабля втянули их внутрь. Небо над восточными вершинами поблекло - близился рассвет.

    - Скоро вылетаете? - спросила Майя.

    - Нет, только вечером. Алферов послал разведчиков в Западный Порт, и пока они не вернутся… В общем, время у нас еще есть. Целый день впереди.

    - Тогда мы могли бы… - Майя нерешительно повела плечами. - Мы могли бы взглянуть на нашего дроми. Что он делает, Марк?

    - Мне кажется, спит. Если хочешь, спустимся и посмотрим. - Марк бросил взгляд на площадку. - Здесь обойдутся без меня.

    Они направились к лифту. Склад на нижнем ярусе встретил их темнотой и тишиной; четверть километра скал, земли и металлических конструкций отделяли этот уровень от поверхности. Просторное помещение было почти пустым - несколько кресел да стол с голопроектором только подчеркивали это безлюдье и пустоту.

    - Свет, - сказал Марк, и под сводами зала вспыхнули световые шары. Дроми за прозрачной переборкой никак не отреагировал - сидел, как прежде, с закрытыми глазами, привалившись к стене. Его кожа отливала зеленью, и небольшое овальное пятно на животе казалось мазком фиолетовой краски.

    - Он очень крупный, - промолвил Марк. - Зонг-тии, который приближается к возрасту зонгап-сидура.

    - Что это значит?

    - В нашем исчислении ему не меньше тридцати лет - возможно, тридцать пять. Зрелая личность. Он понимал, что делает, когда попросился к нам.

    Прищурившись, Майя разглядывала зеленокожего. Дроми-враг казался уродливым, звероподобным, настоящим чудовищем, но этот, беспомощный и неподвижный, был скорее забавен, чем страшен. Он напоминал гигантскую лягушку, снабженную развеселившимся художником человеческими чертами - неким подобием плеч и шеи, вертикальным корпусом и физиономией, которую уже нельзя было считать звериной мордой. Но и лицом она тоже не являлась, подумал Марк; скорее - личиной.

    - Что с ним будет, с нашим дроми? - спросила Майя. - Он превратится в этого… как ты сказал… в зонг-ап-сидура… И что потом?

    - Проживет еще лет пятнадцать или двадцать, не более того. Их век недолог. - Марк в свой черед взглянул на пленника - Если бы он остался в клане, то занял бы важный пост. Старших-под-Большими не так уж много. Нам говорили, что до этого возраста доживает один из пятисот или тысячи синн-ко.

    - Значит, можно считать, что он пожертвовал блестящей карьерой, - с улыбкой промолвила Майя.