Вдохновленный этой мыслью, знсии ринулся к ближайшему терминалу и начал выстукивать рапорт на имя коммодора Браны. Он просил о переводе в десант или хотя бы в боевую секцию. На истребитель или к орудиям! Об аннигиляторе он даже не мечтал.

    Глава 5

    Ибаньес

    Мощные стены госпиталя, укрепленные контрфорсами, устояли, но крыша и перекрытия второго этажа рухнули, раздавив мебель в больничных палатах, оборудование врачебных кабинетов и всех, кто оказался в эти минуты в медицинском центре. Была надежда, что люди долго не мучились - кроме мощной взрывной волны снаряды порождали яростное пламя. Для этого использовался неизвестный на Земле состав, вступавший в экзотермическую реакцию с атмосферным кислородом - страшное оружие, которое дроми использовали при планетарных операциях. Кислорода на Тхаре было примерно столько же, сколько в Гималаях на высоте восьми километров, однако дьявольский состав горел не хуже древнего напалма - стены потемнели от копоти, и под обломками перекрытий виднелись обугленные черепа и кости. Поймав осуждающий взгляд Марка, Пьер пожал плечами и пробурчал:

    - Мы похоронили кого смогли, больше двух тысяч трупов и скелетов. Этих без техники не вытащить, а роботы уничтожены. В первые дни после приземления жабы прочесали каждый город и спалили все, что еще не сгорело. Мы едва успели убраться в Никель.

    Марк печально кивнул - ему уже было известно, что живых на Тхаре осталось меньше, чем погибших. Население Обитаемого Пояса составляло сто шестьдесят тысяч - без тех, кто с началом войны ушел на Флот; дроми уничтожили две трети, а тысяч двадцать согнали в Западный Порт, где был астродром и где, очевидно, обосновался Патриарх захватившей планету трибы. Остальные бежали в копи Никеля и Северного, обосновались в глубоких шахтах и начали партизанскую войну. Пьер утверждал, что в двух рудниках собралось не меньше тридцати тысяч, но половина из них были детьми. Дети - это те, кому меньше двенадцати; в двенадцать тхар считался полноценным работником, а в четырнадцать получал оружие.

    Прежде госпиталь выходил к скверу, сейчас заваленному обломками камня, пластика и кучами золы от сгоревших деревьев. По другую сторону сквера громоздились руины библиотеки и развлекательного центра. То и другое было памятно Марку до боли; бегал сюда за голофильмами, на танцы, в бассейн и в кафе. Он сморщился и скрипнул зубами.

    - Что, душу дерет? - с мрачной усмешкой буркнул Пьер. - А мы, брат, уже привыкли.

    - К этому нельзя привыкнуть. - Майя поправила пояс с иглометом, проверила, полна ли обойма. - Распоряжения, командир?

    - Пойдешь с Ксенией и Кириллом к юго-западной окраине, - сказал Пьер. - Панчо с Прохором проверят восточные кварталы. Ты, Павел, с нами. Покажешь, где оставил шлем. Ну, за дело!

    Группы разошлись. Марк оглянулся, посмотрел, как исчезают в развалинах тонкие фигурки девушек, и вздохнул.

    - Как они изменились… выросли…

    - Что есть, то есть, - согласился Пьер, перекладывая на другое плечо тяжелую трубу метателя. Потом замедлил шаги, приотстал от Павла и тихо произнес: - Хорошая девчонка… это я про Майю… настоящая тхара! Я вот никак не ожидал, что учитель эстетики коснется оружия. Могла бы сидеть с детишками в Никеле… Однако взяла игломет и стреляет лучше, чем наши пареньки, чем Панчо и я сам! И веришь ли, - он понизил голос, - она ведь тебя ждала. Все эти годы ждала, ни одного кавалера к себе не подпускала.

    - Ты откуда знаешь? - спросил Марк, чувствуя, как ударило сердце.

    - Ха! Весь город об этом знал! Все, начиная с твоей матери! - Павел оглянулся, и Пьер прикрикнул на него: - Шевели ногами, солдат! И нечего слушать, о чем толкуют отцы-командиры! Мы обсуждаем план секретной операции.