Он прислал ей пакетик с одиннадцатью порошками от «головной боли». Это было единственным, что помогало ей жить. Сэм Мердок молча вручил ей коричневый конверт из манильской бумаги. «Так, значит, он все-таки помнит обо мне», — подумала Джинни. Потом она стала размышлять, попытается ли Стив еще раз встретиться с ней? Она желала этого всей душой, но вместе с тем боялась. Джинни раздирали противоречия, и она не могла разобраться в хаосе обуревавших ее чувств.

— Черников приглашает нас на обед, — как-то раз сказал Иван после их возвращения в Сан-Франциско. — Полагаю, неплохо взять с нами и твою подругу, очаровательнейшую сеньориту Санчес. Надеюсь, ты не против, любовь моя? Это обычная любезность, но зато сеньорита, несомненно, оживит вечер. В последнее время ты стала тихой и незаметной, как мышка! И еще: не проси, пожалуйста, графа прислать тебе порошки — этим ты поставишь нас в неудобное положение. Я сам это улажу. Уезжая на родину, он должен убедиться, что наш брак очень удачен.

С некоторых пор Джинни отделывалась от вопросов князя короткими, ничего не значащими репликами, тщательно скрывая, что у нее есть свой собственный запас драгоценного лекарства. Порошки Стива не обладали, правда, такой силой, как те, что ежедневно выдавал ей князь, но они позволяли ей сохранять хотя бы внешнее спокойствие.

— Он что, возвращается в Россию? Уже?

— Господи! Верю, что ты питаешь к графу нежные чувства, но неужели ты будешь без него скучать? Может, и нам отправиться с ним, Вирджиния? — Князь направился к окну, где стояла Джинни, и положил ей руки на плечи. Но это не выражало расположения к ней. Едва он прикоснулся к Джинни, она вся сжалась:

— А я-то думала, что ты хочешь отвезти меня в Россию как можно скорее. Как-никак мне предстоит там встретиться с моим… царем, — произнесла Джинни с нарочитым равнодушием. — Когда я последний раз беседовала с графом Черниковым, он ни словом не обмолвился о том, что собирается ехать в ближайшее время.

— Что ж, значит, он передумал. Какой ему смысл сидеть здесь после того, как Сенат ратифицировал соглашение о покупке Аляски. — Пальцы князя впивались в плечи Джинни. Она догадывалась, как князь этим разочарован, поскольку и он, и сенатор Брендон приложили все усилия, чтобы воспрепятствовать сделке.

— Так что дел у него здесь больше никаких нет — все, что мог, он исполнил, — медленно продолжал Иван. — Я сказал ему, что очень скоро мы последуем за ним. Ведь ты этого ждешь не дождешься, правда, любовь моя? Кстати, мы можем отправиться и через Аляску — мне бы хотелось показать тебе этот край, особенно в районе Ситки. Когда-то мне принадлежал там изрядный кусок земли, а может, принадлежит и сейчас. Надо спросить твоего отца, распространяется ли продажа территории на частную собственность. — Он улыбнулся. — Из эскимосов, если их приручить, получаются отличные рабы.

Повернув голову, чтобы видеть его глаза, Джинни заметила в них тайную угрозу. Она затрепетала от страха, хотя не совсем понимала смысл этой угрозы.

Желая скрыть испуг, Джинни пробормотала:

— Скажи, почему ты так уверен, что Консепсьон примет приглашение? А вдруг перспектива провести вечер со старым графом покажется ей скучной?

Он самодовольно засмеялся:

— Похоже, ты чувствуешь к ней ревность! Уж не усатый ли телохранитель Мердока тому причиной? Честно говоря, я уже пригласил ее, и она с удовольствием согласилась.