Женщины завидовали Франческе, хотя и восхищались ее прекрасным колоратурным сопрано. А мужчины сходили с ума от этой очаровательной певицы и тайно мечтали о ней. Даже придирчивые критики не могли найти недостатков в ее пении. Она одержала несомненную и безоговорочную победу, и ее называли несравненной.

Франческа арендовала огромный номер на верхнем этаже отеля, где обычно проводили репетиции звезды балета и где бывала лишь артистическая элита или очень богатые люди.

Она стояла рядом с мистером Филдзом и своим импресарио Луиджи возле мраморной балюстрады в дальнем углу великолепного бального зала. Мимо нее медленно проходили почетные гости, и Франческа мило улыбалась им и любезно здоровалась с теми, кого ей представляли. Мужчины, которые пришли на этот бал без своих жен, просили Франческу оказать им честь и потанцевать с ними.

— Быть может, — уклончиво отвечала им Франческа. У двери выстроились те, кто желал быть представленным выдающейся певице. Очаровательная улыбка не сходила с лица Франчески, и только ее импресарио видел, что она скучает. Поэтому он нервничал и с нетерпением ждал, когда все это кончится. Франческа всегда томилась скукой в промежутках между старым и новым любовниками и никогда не скрывала этого от близких. Так же томилась она и в тех случаях, когда любовник надоедал ей.

Ее представили президенту Соединенных Штатов и его супруге, нескольким известным сенаторам и конгрессменам, миллионерам, владевшим железными дорогами, нефтяными скважинами, золотыми приисками и сотнями тысяч акров земли.

Франческа знала, что некоторые из этих богатейших людей готовы выложить огромные деньги, чтобы купить ее хоть на одну ночь. Да что там ночь — на несколько часов! Они хотели покорить ее своим богатством, но ничуть не преуспели, ибо уже все знали, что Франческа ди Паоли не продается, не стремится к замужеству, не становится постоянной спутницей ни одного мужчины — будь то король или миллионер.

— Франческа, дорогая, разреши мне представить тебе мистера Джея Гоулда. — Мистер Гоулд! Разумеется, она слышала о нем. Да и кто же о нем не слышал? Франческа ди Паоли протянула руку коренастому человеку с тихим голосом и улыбнулась ему своей ослепительной улыбкой. Он говорил с нарочитым английским акцентом, как и другой, которого все почему-то называли командором. Почему все богатые американцы так любят обезьянничать и подражать англичанам?

— Тьфу! — шепнула она Луиджи. — Это вообще не мужчины, а Бог знает что! Где же эти отчаянные авантюристы и любители приключений, о которых ты так много мне рассказывал, уговаривая поехать сюда? Я пока не видела никого, кроме марионеток в дорогих костюмах! Я начинаю презирать этих американцев.

Ее сердитые, беспокойные глаза неустанно блуждали по огромному бальному залу, а голову она наклонила к мистеру Филдзу, делая вид, что внимательно слушает его.

Когда-то мистер Филдз был ее любовником, но и сейчас продолжал восхищаться талантом Франчески. Посмотрев на нее, он улыбнулся:

— Вы же не слышали ни одного моего слова, правда? Может, заказать немного шампанского, чтобы вы приободрились?

— Что? Бертрам… — Она вдруг схватила за руку своего собеседника. В свете ярких огней блеснули бриллианты на ее тонких пальцах. Мистер Филдз увидел, как загорелись глаза Франчески. — Кто этот человек? Быстро скажи мне, кто он?

— Вон тот? — Филдз посмотрел туда, куда она указала.

— Это сенатор Соединенных Штатов мистер Уильям Брендон, — тихо сказал он. — Он все еще очень привлекателен, верно? А рядом с ним, если не ошибаюсь, жена его лучшего друга сенатора Хартмана, который, к сожалению, не смог прийти сюда сегодня.