— Обещай, что подумаешь об этом. Ведь у нас много времени, правда? Я же никогда не просила тебя ни о чем таком раньше!

— Нет, дорогая, — спокойно ответил Стив. — И не проси. Женские капризы не действуют на меня. — Он говорил сухо, но Франческа чувствовала, Стив не сердится, так как его рука нежно гладила ее обнаженные плечи.

Франческа крепче прижалась к нему.

— Пожалуйста, — еще раз тихо сказала она.

Стив заставил ее замолчать, закрыв ей рот поцелуем. Франческа забыла обо всем на свете, кроме того сладостного ощущения, которое возникало у нее от близости с этим человеком.

Сенатор Брендон закончил письмо к жене и вложил его в конверт вместе с газетными вырезками, посвященными торжественным проводам «Леди Франчески».

Бертрам Филдз озабоченно наблюдал за Франческой и становился мрачнее день ото дня. Его очень тревожило происходящее, но он не смел ничего сказать своей госпоже.

— Будь осторожна, Франческа, — только предупреждал он. — У этого бандита нет правил чести.

Констанца была более откровенна со своей госпожой, или «бамбиной», как она ее называла.

— Тебя все глубже засасывает трясина безответной любви, — говорила она. — И не пытайся отрицать это. Я прекрасно разбираюсь в подобных делах. К тому же я хорошо, изучила тебя за многие годы. Я видела всех твоих любовников и могу сказать, что ничего подобного с тобой раньше не бывало. Я всегда мечтала, чтобы ты встретила настоящего мужчину. Но этот человек… Он ведь женат! Тебе следует быть очень осторожной, дорогая.

— Я же не дура, Констанца! — воскликнула Франческа. — Он совершенно не похож на всех остальных. Все они были такими глупыми и ничтожными… А мой разбойник… Я только сейчас начала его понимать. Он любит свободу и не хочет обременять себя даже привязанностью. И я с ним вполне согласна. Он… Он не говорит пошлостей, как другие мужчины: «Я люблю вас, Франческа. Я восхищаюсь вами. Я умру, если вы не отдадитесь мне…» Нет, он не говорит ничего подобного. Но и не старается заинтриговать меня, прикидываясь равнодушным. По-моему, Констанца, я нравлюсь ему. Мы часто говорим о самых разных вещах. Он уважает во мне личность, помогает мне понять себя. Я думаю…

— Ты влюблена, Франческа, — невозмутимо сказала старая служанка, но та лишь мотнула головой.

— Нет, нет, я совсем не влюблена! То есть… Мы, конечно, увлечены друг другом, но похоже, мы просто выясняем, чей характер сильнее и кто первый уступит… И я все думаю, Констанца, если уступлю я, что делать потом? Ты понимаешь? Он требует свободы и должен быть свободен. Но если уж это началось у нас, то почему может кончиться? Разве когда-нибудь пройдет влюбленность, которой я боюсь больше всего?

Она развела руками:

— Ах, Констанца, не ругай меня! С меня достаточно и того, что нам просто приятно друг с другом. Ну, может, это чуточку больше, чем обычное удовольствие. Понимаешь, я очень сильно хочу его и никогда не позволю ему уйти!

— А как же его жена? Неужели ты забыла, что он принадлежит ей? Как же ты можешь не отпустить его?

Черные глаза Констанцы укоризненно уставились на хозяйку.

— Его жена? Тьфу! Она не стоит такого мужа! Почему это она уехала во Францию? И почему до сих пор там? Если бы Стефано скучал о ней, он давно бы уже отправился туда и привез ее домой. Но он остается здесь со мной.

— Значит, ты уже серьезно подумываешь о замужестве? А что ты будешь делать, если он разведется со своей женой? Неужели ты надеешься, что он женится на тебе? Разве ты готова все бросить, выйти замуж, растолстеть и окружить себя кучей ребятишек?

— Но я и не говорила о замужестве! — раздраженно воскликнула Франческа.