— Кстати, о Пирсе, интересно, что случилось с этим старым поместьем, называемым Десмолин? Говорят, старый Шанхай выиграл это ранчо в покер за день до того, как этот пьяный осел Рауль прострелил свою дурную башку.

— А я слышал, что мистер Пирс потом проиграл это поместье, когда заключил пари с каким-то богатым владельцем железных дорог из восточных штатов, — невозмутимо сообщил Мэт полученную от Тони информацию. Узнав об этом, Тони чуть не взбесилась от ярости. Она немного успокоилась лишь тогда, когда убедилась, что новый владелец ничего не знает об этой земле и не будет пытаться навести здесь порядок. Уж кто-кто, а Тони знала, что эта земля — лакомый кусочек для любого понимающего человека. Она имеет важное значение, связывая все окрестные земли с городом. Кроме того, по этой территории проходила дорога к главным железнодорожным станциям.

Когда-то этой землей владел старый Амос Фенстер. Он неплохо управлял ею, тогда как его последний отпрыск Рауль Десмолин только кутил и бездумно проигрывал в карты доставшееся ему наследство. Сейчас старик Амос уже не мог контролировать ситуацию. Он почти не выходил из дома и никогда не снимал с себя меховую безрукавку, опасаясь болотной сырости.

Этот старик хорошо помнил Тома Лэсситера, поэтому Тони, впервые прибыв сюда еще невестой, сделала все возможное, чтобы подружиться с ним. Амос уже тогда проявлял ко всему полное безразличие, а потому позволил Тони делать на этой земле все, что ей вздумается, даже продавать скот, разгуливавший по земле Десмолина.

Мадам Лэсситер была очень упрямой и гордой южанкой. Она всегда добивалась своего и немало трудилась, чтобы обеспечить себе достойное существование. А Амоса не слишком волновало, что на этой земле появился новый хозяин. Он знал, что северяне неохотно приезжают в эти края. Поэтому новый хозяин вряд ли будет показывать норов и заниматься нововведениями.

Все это Маноло подробно изложил Мэт. Он не преследовал корыстных целей, а просто хотел скоротать время у костра. А им часто приходилось сидеть без огня холодными ночами и стеречь свои вещи.

К тому времени, когда они, наконец, вернулись домой на свои болота, Маноло, который еще два или три месяца назад был чужим для них, знал об их округе столько же, сколько любой местный житель. Но вот они не узнали о нем ничего нового. Они догадывались, что когда-то он жил с командами, слыхали, что он долго сидел в тюрьме, так как разбойничал с какой-то бандой. Они видели, что он свободно владеет оружием — револьвером и ножом.

Но всего этого было явно недостаточно, чтобы хорошо узнать человека, волею случая оказавшегося в их среде. Никто из них не был уверен, что понимает его, и все гадали, какую тайну он скрывает. Даже долгий и трудный переход в Эбайлен и обратно не помог им разобраться в нем. Это удивляло Мэта, который с самого начала невзлюбил Маноло и никогда не доверял ему. Теперь он почти не сомневался в том, что Маноло не скотовод, как они все решили вначале.

Когда они добрались наконец до дома, их встретили крики, рыдания, ярость и страх. Мисси, с потемневшими от слез глазами, выскочила на дорогу из хижины старого индейца, некогда бывшего вождем племени.

— Они сожгли наш дом! — закричала Мисси. — Сожгли все, даже мамины книги. А потом пришел дядя Ник и притворился, что очень расстроен и взволнован случившимся. Я не стала слушать его и разговаривать с ним. Это все… это все сделал Билли-Бой Дозьер. Он сказал… что вы все погибли. Только так ему удалось выманить Терезиту из дома! Он сказал, что всех вас застрелили по дороге домой… Солдаты все перерыли, перевернули вверх дном. Они что-то искали… С ними были люди шерифа, эти грязные подонки и мерзавцы… с огромными собаками-ищейками… Я думала… Мы все решили, что вы погибли! О, папа… Мэт… Мы думали…

Она подбежала к Маноло и бросилась ему на грудь, содрогаясь от рыданий.