Поняв, что ее партнер занят своими мыслями, Тони вонзила ногти в его плечо.

— Что сказала тебе эта сука? Как я ненавижу ее! И как это ей удалось одурачить столько людей, даже моего бедного Ники. Я не верю ни единому ее слову! Команчи! Ты слышишь меня? Она что-то задумала! Я чувствую это! Если это не так, зачем бы ей устраивать этот маскарад? Почему она так старается понравиться этим голодранцам? А весь этот шум, поднятый вокруг Мисси? Почему она проявляет такой интерес к этой девке, к этому болотному отродью? Ей что-то нужно от нас. Это и есть причина ее приезда сюда. Посмотри, как она все перевернула здесь вверх дном! Всех взбудоражила! Пригласила всех этих голодранцев! Как будто они… И к тому же назвала это фиестой. Она ведет себя с ними так, словно хочет заручиться их поддержкой!

Он вдруг остановился, чувствуя, что ему безумно хочется ударить Тони по ее надменному лицу, рассечь ее полные губы, словно предназначенные для совращения мужчин. Но вместо этого он удивленно воскликнул:

— Мессалина! Уж не ревнуешь ли ты?

— Ревную к ней? — Тони обиделась. — К этой жалкой твари? Команчи, а может, ты влюбился в нее? Нет, дорогой, я не ревную к ней. Если бы у меня было столько денег, я бы стала королевой этого штата! Клянусь тебе, я добьюсь этого с твоей помощью! Ты один достаточно силен и умен для этого. К тому же ты неразборчив в средствах, а это самое необходимое для достижения цели, правда, команчи? Надеюсь, ты убедился, что мы должны избавиться от нее?

— Ты спятила, — равнодушно бросил он, хотя ощущал тревогу. Его насторожил зловещий блеск ее глаз. Они блестели так только в тех случаях, когда она замышляла нечто ужасное.

— О нет, я не спятила! — воскликнула Тони. — Эта женщина — интриганка. Тебе известно, что ее отец весьма влиятелен в Вашингтоне? Если не веришь мне, спроси у Ники. Он хорошо все это знает. Возможно, отец и послал ее сюда, преследуя собственные цели. Не зря в наших краях появилось так много столичных чиновников. Они, несомненно, хотят отнять у меня все, что я создала после этой проклятой войны.

Тони помолчала, пристально глядя в глаза Маноло. — А теперь пораскинь мозгами, почему она так хочет понравиться этим глупым мексиканцам? Она даже говорит с ними на их языке! Уж я-то знаю, что будет потом. Она расскажет им об их земле, правах и постарается убедить, что земля, на которой я разрешаю им работать и жить, — их собственность. Только взгляни, как мило она беседует с полковником Белмонтом. Как ты думаешь, о чем? Ты же знаешь, команчи, он ненавидит тебя. Он давно бы уже арестовал тебя, если бы мог. Может, они именно сейчас обсуждают планы, связанные с тобой!

Маноло хмурился, обдумывая ее слова. Он хорошо знал, что Тони склонна к преувеличениям, но на этот раз ему показалось, что в ее словах есть резон.

Тони ухмыльнулась:

— Теперь ты понял, наконец, что я хочу тебе сказать? Ты должен это понять, потому что похож на меня, такой же злой и отчаянный. Поэтому мы и стали одной командой.

Он почти не сомневался в ее правоте.

— И потом, — уверенно продолжала Тони, — неужели тебя не волнует судьба Мисси, этой маленькой девочки? Ты знаешь, как много времени она проводит с сеньором Ортегой? Почему эта сучка Морган так нарядила Мисси? Одно из двух: либо она хочет добыть от нее какую-то нужную информацию, либо Ренальдо Ортега намерен соблазнить ее, прежде чем это сделаешь ты, команчи!

— В один из ближайших дней, Мессалина, я сверну тебе шею и получу от этого огромное удовольствие. — Он сказал это вполне серьезно, но она только улыбнулась в ответ.