Мисси запрокинула голову, чтобы увернуться от этих жадных поцелуев, и стала отчаянно сопротивляться, чувствуя себя зверьком, попавшим в капкан.

Очевидно, ее паника подействовала на него; услышав ее тихие всхлипывания, Маноло отпустил Мисси и отступил назад. Мисси хотела убежать, но он схватил ее за руку и снова притянул к себе.

— Нет! — кричала она. — Отпусти меня! Я не хочу… Я не знала, что… — Она с трудом перевела дыхание и снова начала всхлипывать. — Неужели все мужчины целуются именно так?

— Нет, не все, малышка, — усмехнувшись, ответил Маноло. — Только такие, как я. — Его голос стал злым. Он ненавидел себя за то, что забылся. Он не справился с желанием, разгоревшимся в нем.

Он снова нежно погладил пальцами ее щеку:

— Мисси, теперь ты видишь, что может случиться, если ты станешь выходить в темный двор с мужчинами?

— Но я же вышла сюда с тобой! — возмущенно воскликнула Мисси. — Я думала…

— Думала о чем? Что я буду вести себя как джентльмен? Пойми, многие из тех молодых офицеров, что увивались за тобой, прекрасно знают правила такой игры, малышка. Но у меня нет времени для таких игр. Для меня поцелуи — всегда прелюдия к чему-то большему.

— Ох, — горестно выдохнула она, не понимая истинного смысла его слов. Больше всего она боялась, что он снова начнет целовать ее, а потом приступит к тому, что должно следовать за поцелуями. И что за ними должно следовать?

Мисси смотрела на Маноло широко открытыми и испуганными глазами. Бедная испуганная девушка-ребенок!

— Перестань хныкать, Мисси! Ради Бога, перестань! — строго сказал он, а потом мягче добавил: — Я не сделаю тебе ничего плохого, Мисси. Через минуту мы вернемся в зал, но сначала вытри слезы. Неужели ты хочешь, чтобы все решили, будто между нами что-то произошло? Ты хочешь, чтобы мне пришлось драться с твоим старшим братом?

Она решительно покачала головой. Маноло вынул из кармана носовой платок и заботливо вытер ее слезы.

— Ты… ты, конечно, считаешь меня дурой, не так ли? И все еще видишь во мне только ребенка!

— Господи, Мисси! — воскликнул он раздраженно. — Я просто не знаю, что с тобой делать! Тебя надо либо отшлепать как следует, либо снова поцеловать! Не знаю, что лучше для тебя. Но если ты хочешь, чтобы тебя соблазнили, найди для этого кого-нибудь другого. Но при этом помни, что я могу убить этого человека.

— Я убила бы его! И не смотри на меня так, Ренальдо! Я действительно хотела убить его и была очень близка к этому. И сейчас я сделала бы это без малейших угрызений совести. — Джинни была в таком гневе, что едва владела собой. — И, пожалуйста, не говори мне, что он ничего не помнит! Мне это безразлично! Каких-то пятнадцать минут назад он целовал меня, а теперь решил воспользоваться неопытностью Мисси. Почему он выбрал именно ее? Ведь она еще ребенок и к тому же боготворит его!

Лицо Джинни раскраснелось от возмущения, и, хотя она говорила полушепотом, Ренальдо видел, в каком она состоянии, и делал все возможное, чтобы успокоить ее. Он даже забыл о своей тревоге за Мисси.

— Джинни, ты не должна показывать, что знаешь его. Это нарушит все наши планы. Зачем ты пошла с ним во двор? Это тоже не входило в наши планы. Если ты приехала сюда, чтобы решить свои проблемы, то должна набраться терпения, сохранять спокойствие и соблюдать условленную дистанцию. Я не думаю, что Стив способен причинить зло Мисси.

Ренальдо говорил спокойно и уверенно, но в голове его теснились все те вопросы, которые он так настойчиво просил забыть Джинни. Он уже сожалел о том, что предложил устроить этот злосчастный вечер.