— Раньше здесь был винный погреб. Говорят, монахини умели делать вино. Но, увы, теперь в погребе нет ничего, кроме крыс, пауков и тараканов. Тебе, однако, придется с этим смириться. Впрочем, ты долго прожила в Мексике и привыкла не к лучшему обществу.

Джинни охватила дрожь, но Карл рассмеялся, спустился со своей ношей вниз и уложил ее на старые джутовые мешки, сваленные в кучу в углу этого темного и холодного подвала.

Втыкая огарок свечи в горлышко бутылки, он с трудом перевел дух, ибо устал и пребывал в ярости и возбуждении. Все-таки, черт побери, ему удалось совершить задуманное! Его терпение было наконец вознаграждено, и жертва оказалась в силках, как он и задумал.

Он двигался медленно, понимая, что Джинни со страхом наблюдает за ним сквозь полуопущенные ресницы. Ее удлиненные зеленые глаза Карл любил и ненавидел. Да, было время, когда Джинни держала его на привязи и он подчинялся ей, покоренный ее холодной гордостью. Но сейчас он почти презирал ее, хотя неутоленная тяга к этой женщине все еще жила в нем.

Он хотел наказать ее за все, а более всего за то, что, отдаваясь другим, она держала его на расстоянии. Что ж, теперь все изменится и он своими глазами увидит ее унижение, когда Джинни начнет молить его о пощаде. Он вернется в свою часть с приятной мыслью, что оставил ее здесь и сможет навестить, когда ему только вздумается. Она будет сидеть в погребе и ждать, ждать…

Он провел рукой по мокрым волосам, вода стекала за воротник. Карл старался не смотреть в сторону Джинни, пока ставил свечку на деревянный ящик, который принес сюда заранее. Из-за ящика он извлек едва початую бутылку вина и поднес ко рту кисловатую теплую жидкость. Только сняв промокший насквозь мундир, Карл повернулся и наконец взглянул на свою жертву.

Большую часть ее лица скрывал шейный платок, который Карл использовал в качестве кляпа, но глаза следили за ним. С жестоким чувством удовлетворения он заметил на открытых участках лица большие кровоподтеки, оставшиеся после его ударов.

Блузка Джинни разорвалась у плеча, обнажив его и часть груди, а насквозь мокрая юбка задралась вверх и открывала ноги. Она очень походила на шлюху, вывалявшуюся в грязи, — так казалось Карлу, пожиравшему ее глазами со всевозрастающей жадностью. В нем нарастало желание, и контролировать его становилось все труднее.

Ее глаза, сверкавшие при свете свечи, как изумруды, ни на секунду не отрывались от Карла. Она была до смерти перепугана, а именно этого Карл и добивался. Но главное, Карл хотел, чтобы она мучилась, не зная, как он поступит с ней. Карл не спешил раскрывать свои карты, но неконтролируемое уже желание и недостаток времени, поскольку его могли хватиться, заставили его поторопиться.

Когда Карл приблизился, Джинни увидела у него на лбу еще совсем свежий шрам, оставшийся после драки со Стивом. Его взгляд ясно говорил: пощады не будет. Джинни ощутила леденящий страх. Едва он нагнулся над ней, она прикусила зубами кляп и ощутила во рту привкус крови.

Когда он протянул к ней руки, Джинни закрыла глаза. Теперь он рвал ее одежду, чтобы добраться наконец до того, чего он желал столько лет.

Глава 8

Джинни еще ни разу в жизни не испытывала такого ужаса. Никогда не бывала она и в руках насильника. Джинни казалось, что она вот-вот задохнется.

Когда Карл наконец ушел, забрав свечу с собой, Джинни была в таком отчаянии, что даже не подумала о полном одиночестве, ожидавшем ее. Он оставил ее связанной, хотя веревки, стягивавшие запястья и лодыжки, немного ослабли. Поначалу она даже испытала облегчение, когда дощатая крышка опустилась и последний отблеск света исчез. Карл вытащил кляп у нее изо рта и небрежно накинул одеяло на истерзанное нагое тело Джинни.