Комната, в которой расположилась Джинни, выходила окнами на залив. Город лежал внизу, у подножия холма. Он был так красив, что хотелось пойти побродить по его улицам. Оставшись одна, Джинни была почти счастлива, хотя и ругала себя за неблагодарность к близким.

Ну почему все события последних дней, в том числе и злополучная свадьба, по-прежнему казались ей мороком, ночным видением? Однако драгоценные кольца на ее безымянном пальце свидетельствовали о реальности происшедшего. Да, она княгиня Сарканова, жена князя Ивана, а вовсе не какого-то Стива. По крайней мере, уж этот брак ее так называемый отец не станет аннулировать!

— Мисс Джинни, мисс Джинни!

Обернувшись, она увидела Тилли, которая смотрела на нее округлившимися от любопытства глазами.

— Боже мой, мисс, простите, я хотела сказать — «мадам», до сих пор не могу поверить, что вы наконец вернулись! Подумать только, вы снова в Сан-Франциско, и к тому же замужняя дама. Бог мой, ваш муж такой интересный господин! Такой аристократ — ну просто до кончиков ногтей! Вы и представить себе не можете, как мы все рады за вас.

Их глаза встретились, и, как ни странно, Джинни поняла, что в этот момент они с Тилли подумали об одном. Не об Иване, нет, о другом мужчине. О темноволосом голубоглазом сорвиголове, грудь которого крест-накрест пересекали ленты с патронами. О том, кто посадил Джинни на лошадь и насильно увез из дома. О том, кого она сначала ненавидела, потом полюбила и с кем прошла и проехала чуть не половину континента.

«О Стив! Где ты теперь? Что подумаешь обо мне, узнав, как я жила без тебя?»

Глава 10

Он был в ярости, но, несмотря на это, понимал, что ему нанесли смертельный удар.

Уж она-то не теряла времени даром! Ох уж эта Джинни: оказывается, она была просватана за другого! Но отчего это бесило его еще больше, чем ее связь с Карлом Хоскинсом, которым была увлечена с давних пор? И почему он не мог забыть о ней, как забыл о десятках других женщин?

Он любил ее. Пусть Господь покарает эту маленькую лицемерку, эту предательницу, пусть в душе ее будет ад, но что же делать ему, если он так любит ее? Зачем убеждать себя, что в нем говорит не любовь, а уязвленное самолюбие? Стив Морган ходил из угла в угол, как раненый зверь, хотя ему давно пора было спать. Он не мог отделаться от призраков прошлого, оттого, что было связано с ней.

Джинни. Мягкие любящие губы. Лгунья! «Я люблю тебя, Стив, только тебя!»

Почему она это говорила? И зачем только он так сглупил, оставив ее одну? Да, самая большая ошибка — то, что он помчался тогда в Веракрус, желая вернуть ее. Но раз уж он на это пошел, следовало сделать все, чтобы уберечь ее от искушений. Он должен был отослать ее куда-нибудь на заброшенную гасиенду или привезти сюда, в дом деда. Кстати, именно это он и собирался сделать, вернувшись поздним вечером в Гваделупу и надеясь застать свою драгоценную женушку в постели, где ей и полагалось быть.

Вместо нее он нашел записку от другого мужчины, лежавшую на ее подушке, а Джинни проводила ночь совсем в другом месте — в Куэрнаваке. А ведь он скакал верхом почти восемнадцать часов без передышки, причем нарушив приказ, так разве удивительно, что у него сдали нервы? Он и без того отличался вспыльчивостью, а тут просто взорвался. Попадись ему тогда под руку Джинни, он задушил бы ее.

С тех пор прошло три месяца. Война закончилась, а вместе с ней — и его пребывание в рядах армии. Последние недели войны он провел на границе, где вступал в перестрелки с дезертирами, пытавшимися пробраться в Соединенные Штаты, и всякими бандитами. При этом охотились и на него самого в надежде заполучить награду, обещанную за его голову сенатором — отцом Джинни. Это особенно бесило Стива, и желание навсегда забыть о неверной жене окончательно созрело в нем.