Когда он взялся за ручку двери, Анна положила руку ему на плечо. Он обернулся.

— Я знаю свою дочь. Она не захочет иметь с тобой дела. Единственное, чего ты добьешься, — это разрушишь нашу семью и заставишь дочь тебя возненавидеть.

Себастиан кивнул.

Он понимал.

Он покинул квартиру и альтернативную жизнь, которая могла бы быть или стать его жизнью. Анна закрыла за ним дверь, но он остался стоять на лестнице.

Ну вот и все.

Сделано.

У него есть дочь, которую он никогда не увидит. Никогда не узнает. Так долго накапливавшееся напряжение отпустило, и он почувствовал физическую усталость. Ноги едва его держали. Себастиан подошел к лестнице, ведущей наверх, и сел.

Он сидел, уставившись прямо перед собой.

Опустошенный.

Совершенно опустошенный.

Издали донесся глухой звук захлопнувшейся тремя этажами ниже входной двери. Себастиан раздумывал над тем, как ему добраться домой. Вроде бы совсем недалеко, но сейчас расстояние казалось бесконечным.

Прошло несколько секунд, прежде чем он заметил, что лифт слева от него начал подниматься. Себастиан встал. Если лифт остановится здесь, он сможет на нем спуститься. Это станет первым шагом на долгом пути домой, в пустую квартиру.

Ему повезло. Лифт остановился на третьем этаже. Встречаться с кем-либо Себастиану уж точно не хотелось, даже для бессмысленной улыбки у двери лифта. Пока человек в лифте отодвигал предохранительную решетку, Себастиан поднялся еще на несколько ступенек вверх. Из лифта вышла женщина, и Себастиан мельком увидел ее сквозь перила над кабиной лифта.

Что-то показалось ему знакомым.

Очень знакомым.

Но ведь не может быть, чтобы…

— Привет, мама, это я! — услышал он возглас Ваньи, прежде чем за ней закрылась дверь.

Не может быть…

Неужели…

Тут он вспомнил. Фамилии на двери. Он был настолько зациклен на Эрикссон, что даже не взглянул на вторую фамилию.

Литнер.

Ванья Литнер.

Ванья — его дочь.

К такой информации он оказался абсолютно не подготовлен.

Абсолютно.

Себастиан почувствовал, что у него подкашиваются ноги, и был вынужден сесть.

Прошло много времени, прежде чем он снова поднялся.