|
Едва покинув берег реки Пепла в свите властителя Арнхема, он в тот же миг учуял в струе заданного им направления Темной Тропы присутствие души в ее нетронутой чистоте. Василиск понадеялся, что он утолит свою жажду душой человека по имени Алдорн, но не нашел в ней ничего, кроме простых, строгих и печальных правил. Зато душа девочки сияла в этой комнате, как солнце, как бесценное сокровище, которое он грезил когда-нибудь обрести. Околдованный и утративший самообладание, он зашевелил губами и услышал, как они шепчут:
– Я голоден… – О нет, пожалуйста… – взмолился ликорниец с ожесточением в голосе. Капитан, которого от хозяина отделяло уже не больше локтя, жестко задал ему вопрос: – Сударь, вы намерены впустить этих людей? Опустошенный василиском, Алдорн увидел, как шевелятся губы капитана, но не услышал ни единого слова.
Жаэль нервничала от нетерпения. Никакая сила, даже Арнхем, не смогла бы вынудить ее пойти на конфликт с василиском, но ситуация всерьез начинала выходить из-под их контроля. Того и гляди, этот слишком любопытный капитан толкнет их на самое худшее, тогда как король категорически требовал от них максимальной сдержанности. Она прокляла судьбу, которая свела ее некогда с Януэлем и сегодня требовала от нее отыскать его, чтобы убить. Она хранила приятное воспоминание о ребенке и в особенности о его матери, промышлявшей любовью на полях сражений. Пегасинка проводила долгие часы подле этой женщины. Она делила с ней кров и какое-то время даже подумывала оставить службу наемницы и жить рядом с ней. Это время казалось ей таким далеким… Она взглянула на Зименца и поняла, что ничем не удастся отвлечь его от этой девочки, даже обещанием вернуться сюда, как только настанет ночь. Все это не понравилось бы властителю Арнхему, а она опасалась вызвать гнев столь могущественного человека. – Ну ладно, – сдалась она. – Придется перейти к делу. Отведя руку назад, она выхватила из-за спины арбалет, сверкающий изумрудным блеском. Довольно долго она предпочитала ему лук, но со временем позволила себе соблазниться этим более действенным и мощным оружием. Ее поступок исторг зловещий смешок из Кованого. – Ого, здорово сказано, Жаэль. Она бросила в его сторону презрительный взгляд. – Я вас умоляю! – воскликнул Афран, воздев руки к небесам. – Отдаете ли вы себе отчет?.. Признаюсь весьма чистосердечно, что у меня поистине, ну в самом деле, знаете ли, такое ощущение, будто я один хочу соблюсти приличия в этом мерзком притоне… Тем не менее он обнажил свою шпагу – длинное тонкое лезвие, – чтобы приветствовать ею солдат, огорошенных изяществом его поклона. Капитан Логорн отступил на три шага еще в тот момент, когда пегасинка вооружилась арбалетом. То же самое он сделал при виде ликорнийца, обнажившего шпагу. Солдаты ожидали теперь только его приказа. Все поднялись, готовые схватиться за оружие. – Сударь, отойдите в сторону, – сказал он хозяину, заботясь о его безопасности. Алдорн никак не отреагировал, и капитан повторил настоятельно: – Сударь, идите же… Потеряв терпение, Жаэль скользнула за спину хозяина харчевни. – А ну сгинь, – прошипела она, поджав губы. Стрела с неслыханной силой пронзила насквозь спину Алдориа. Тридцать дюймов металла без труда вошли в кожу, стерли ребро, срикошетили в кишечник и, разорвав его, вырвались на высоте пупка в брызгах крови и осколках костей. Частично утратив скорость, стрела продолжила, однако, свой путь и с резким стуком воткнулась в ножку табурета. Отброшенный вперед силой удара, Алдорн, спотыкаясь, долетел до капитана и упал ему на руки под разорвавшие тишину вопли Доманы. – Назад пути нет, – крикнула Жаэль, обернувшись к своим спутникам. |
