Но отдыхающие не обратили на нее особого внимания. Они были слишком заняты: разгружали вещи и устанавливали палатки полукругом у ржавого металлического кострища на другой стороне кемпинга.

Кемпинг наполнился звоном вбиваемых в землю колышков для палаток, криками детей, играющих в догонялки, и нытьем подростков о плохой сотовой связи и неудобствах семейного похода, который они считали изощренным вариантом пытки.

В конце концов раздраженные родители привязали волейбольную сетку между двумя деревьями и отправили подростков играть, что те и сделали с мучительной гримасой отпетых наркоманов, лишенных очередной дозы. Их упорное недовольство переросло в искреннее удовольствие только к вечерним сумеркам, когда они выиграли в волейбол против родителей. К тому времени как они принялись ужинать запеченными на огне гамбургерами у потрескивающего костра, все переключились на отдых.

Когда вечер перешел в ночь, подул восточный ветер, из-за которого дверь фургона стала хлопать чаще. Это действовало всем на нервы. Именно тогда у отдыхающих появилось первое подозрение, что что-то было не так.

Не обращая внимания на зародившуюся тревогу, родители отправили детей спать. Уложив детей в застегнутые на ночь палатки, взрослые расположились в холщовых креслах у костра, чтобы расслабиться после долгой дороги и утомительного обустройства лагеря. Вытянув ноги к огню и потягивая пиво, они вспоминали походы своего детства и то, насколько проще был мир до появления игровых приставок и социальных сетей.

Ностальгическое настроение разрушил мощный порыв ветра, от которого дверь фургона захлопнулась с громким хлопком, металлическим скрежетанием раскатившись по всему кемпингу. Шум разбудил шестилетнего Билла-младшего.

– Папа, мне страшно! – крикнул он, высунувшись из палатки.

В одной руке он держал своего плюшевого медвежонка, а другой прижимал к себе спальный мешок.

Его отец осушил бутылку пива и поднялся с кресла.

– Пойду поговорю с ними, – сказал Билл-старший. – Иначе мы сегодня не заснем.

Он направился к фургону. Его шурин последовал за ним, держа в руках большой фонарь. Кемпинг находился достаточно близко к болоту под названием «Гремучее озеро», поэтому он внимательно смотрел себе под ноги.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнул Билл-старший, когда они приблизились к фургону.

Шурин Билла неуверенно посвятил фонариком на дверцу фургона, отмахиваясь от озверевших комаров и яростно расчесывая укусы. С каждым новым ударом в дверь беспокойство Билла-старшего нарастало.

– Еще до того, как я вошел внутрь, я понял, что что-то не так, потому что от фургона веяло чем-то жутким.

Ответа не последовало. Тогда Билл открыл алюминиевую дверь. В затхлом салоне он увидел лишь серую дымку. Он шагнул в фургон. Его шурин тоже поднялся внутрь. Фургон просел под суммарным весом двух крупных мужчин. Комары и мотыльки последовали за ними, привлеченные ярким лучом фонаря.

О том, что произошло внутри фургона, я и хочу рассказать в этом подкасте. Это расследование поглотило меня с самого первого дня приезда. Я искала хищника. А оказалось, что в то же время хищник искал меня.

Глава 2

Рэйчел Кролл нажала на газ, когда из-за верхушек деревьев показались заборы из колючей проволоки и высокие стальные тюремные вышки. Она ехала до тех пор, пока дорога не закончилась у ряда ярко-желтых ворот-будок под вывеской, столь же жизнерадостной, сколь и циничной.

«Добро пожаловать в исправительное учреждение Центральной Флориды» – гласили по-детски пузатые буквы на рекламном туристическом щите.

Ожидая, пока поднимутся ворота, Рэйчел мельком увидела заключенных в оранжевых комбинезонах, которые занимались спортом во дворе, огороженном проволочными заборами.