— Откуда я мог знать, что он поведет себя таким образом? Как капризный ребенок, вовсе не как мужчина. Боже мой!

Мисс Марш постучала веером по своему колену.

— А как бы вы вели себя в подобных обстоятельствах?

Адам взглянул в окно на темнеющие вересковые пустоши.

— Вы должны были заметить ее красоту, тетя, — сказал он тихо.

— Я заметила ее, и все ее прочие достоинства. Мое сочувствие с вами, но не мое терпение. Я беспокоюсь, Адам. Я признаю это. Выясните то, что вы должны, и покончите с этим.

— Еще два месяца, — пробормотал Адам. — Не думаю, что это может занять больше времени.

— Зима, — сказала мисс Марш. — Опавшие листья, этот старый дом, полный сквозняков. Дождь, ветер, снег. Почему мы должны ждать до зимы?

— Потому что именно тогда Фанни станет совершеннолетней.

Как-то у нее возникла мысль, что он наблюдает за детьми, так как, придя им на выручку при их прибытии в Англию, он вообразил, что несет за них некоторую ответственность. Но в последнее время он, казалось, в первую очередь смотрел на нее. Если он пытается о чем-то предупредить ее, то почему он не расскажет ей, в чем дело? Или он сам не знает? Возможно, его тоже преследовало это предчувствие?

Ничего не изменилось, и в то же время странным образом изменилось все. У Нолли так и не восстановилось до конца ее прежнее состояние после таинственного испуга, некоторое время она отказывалась оставаться одна и пугалась движущейся тени. Так и не было в точности установлено, что же она видела, однако казалось, что это наверняка была дикая свинья, так как дядя Эдгар организовал спустя два дня охоту, и были убиты два кабана и свинья.

Леди Арабелла, как обычно, рассказывала свои шумные истории и очень радовалась, когда дети навещали ее, позволяя им перебирать все ее сокровища и даже соблазнять Людвига на игру с клубком шерсти. Но каждую встречу она заканчивала словами:

— Я так рада, Фанни, что у вас хватило здравого смысла отослать этого похожего на лисицу человечка туда, откуда он пришел. Мы сохраним ее здесь в безопасности, дети, не правда ли?

Позже у нее были тайные совещания с детьми, на которые Фанни не допускалась. Это было каким-то образом связано с подарком к ее дню рождения, и это занятие заставляло глаза Нолли сиять от счастливой важности.

Амелия совершенно откровенно говорила о свадьбе на пасху, хотя никто еще не делал ей предложения. Ее мысли было достаточно легко прочесть. А Джордж, с чуть большей уверенностью и хозяйским чувством, продолжал свои попытки уговорить Фанни приводить детей в конюшню, где они могли бы привыкнуть к лошадям, прежде чем начать учиться верховой езде. Он был достаточно проницателен, чтобы попять, что это единственный способ убедить ее встретиться с ним, поскольку она отказывалась видеться с ним наедине.

Тетя Луиза отпустила мисс Эгхэм и сказала Фанни, что если ей нужно хорошее будничное платье, чтобы носить его в классной комнате, она может выбрать материал по своему вкусу и сшить его сама. Вот такой ветер дул с этой стороны. Бедная тетя Луиза, думала Фанни, она в конце концов устала от своей нелюбимой племянницы, но возможно, для нее все было к лучшему, так как после замужества Амелии в доме должно было стать очень тихо.

Дядя Эдгар был в точности таким же, как и до эпизода с Хэмишем Барлоу, любезным, добродушным, так же весело смеялся над собственными шутками. Возможно, он стал еще немного более тщеславным в одежде и стал проявлять большую склонность к светской жизни. В Даркуотере всегда были гости, или приказывали подать экипаж, чтобы ехать на обед к тем или другим.