Странно, но когда она остановилась, еще какое-то время было слышно слабое поскрипывание папоротника, прекратившееся почти сразу же, как если бы кто-то еще, следовавший за ней, тоже остановился.

Должно быть, ей показалось. Она стояла совершенно неподвижно, прислушиваясь. Кроме шелеста буков, не было слышно ничего. Полумрак сильно ограничивал поле зрения. Конечно же, за этим широким стволом дерева ничего не двигалось!

Она немного встряхнулась, сказав себе, что если она собирается пугаться, то ей следовало послать кого-нибудь другого выяснить, что так напугало Нолли: Джорджа, или дядю Эдгара, или Адама, или одного из садовников. Было глупо думать, что они могли бы не распознать, что могло напугать чувствительного ребенка, или что, возможно, они нe сказали бы правду о том, что нашли.

А было ли там что искать? Дети не могли уйти очень далеко через заросли папоротника и заросшие мхом поваленные стволы деревьев. Чувствовался сильный запах влажных гниющих листьев и земли. Как она раньше этого не замечала? Но, конечно же, замечала. Папоротник, казалось, был сильно примят, как будто здесь в самом деле пробиралась дикая свинья или другое животное.

Позади нее треснула ветка. Она мгновенно замерла без движения, обратившись в камень. Эта ветка сломалась не под ее ногой. Она повернула голову и прислушалась. Гулкие удары собственного сердца оглушили ее. Показалось, что стало очень темно.

Кто следовал за ней?

— Кто там? — мягко позвала она. — Это вы, Джордж?

Не раздалось ни малейшего звука.

— Джордж, я не враг, чтобы меня выслеживать.

Но предположим, она споткнулась обо что-то, чего ей не следовало замечать, точно так, как это сделала Нолли… Точно так, как, возможно, сделала Чинг Мей… «Фанни такая глупая»… «Белая птица — это черная птица»… «Сегодня здесь нет бежавшего заключенного» …

Кто-то дышит рядом? Или это просто шелест буковых листьев? Так темно, невозможно ничего разглядеть. Стволы деревьев — это люди. Ей надо идти назад, но кто-то или что-то загораживает путь.

Для Джорджа, с его замутненным сознанием, все, что движется в темноте, является врагом. Она обнаружила, что не осмеливается идти назад. Она вынуждена была пойти налево, по направлению к озеру, оставляя позади полузаросшую тропинку и пробираясь сквозь заросли крапивы, упавшие бревна и кучи мертвых листьев. Озеро не должно было быть далеко. Она должна выйти на дальний берег озера, как раз напротив павильона. Она сошла с ума, решив пойти сюда так поздно. Ей не нужно было ждать рассказа Нолли, ей следовало пойти сразу же, как только прекратился дождь.

Может быть, тот, другой человек пошел тогда и с тех пор ждал?

Теперь она не останавливалась, чтобы прислушаться к шагам преследователя. Она думала только о том, как бы вырваться из рощи, как из тюрьмы. Ее юбки будут погублены. Ей придется просить у дяди Эдгара другое платье. Ей придется объяснять, что она испортила это платье, убегая от его сына, а леди Арабелла рекомендовала бы ему не поощрять ее глупо убегать от Джорджа, пусть Джордж добьется своего…

Как оказалось, свет еще не совсем ушел с небосклона. Когда Фанни наконец выбралась, всего в нескольких футах от озера, она увидела на воде, залитой как будто светом свечей, последний отблеск заката. Все это выглядело красивым и успокаивающим, и было даже тепло. А в нескольких ярдах кто-то стоял без движения, наблюдая за ней.