Таковы были ее решения, и она считала, что приняла их со спокойной уверенностью.

Все эти решения были выброшены на ветер, когда пришло приглашение из Херонсхолла мисс Фанни, мисс Амелии и детям пожаловать на чай, чтобы встретиться с Мартой Марш, тетушкой Адама.

В приглашении не было и намека на то, будет ли там Адам. Фанни не видела его с той короткой сцепы в оранжерее, когда она настолько близко подошла к обвинению его в том, что он охотится за приданым. К тому же Амелия тоже должна была поехать, а Амелия теперь обращалась с Адамом так же по-хозяйски, как Джордж с Фанни.

И все же сонное состояние Фанни исчезло, и она снова была полна жизни и энергии. Она не знала раньше, что можно презирать мужчину и все же любить его. Не понимала она и того, что даже просто увидеть любимого человека, не произнеся ни единого слова, это самое острое наслаждение, горькое и сладкое одновременно. Возможно, она продолжала бы чувствовать то же самое, даже если бы он женился на Амелии. Но он не был еще женат, а она, в конце концов, не была еще полумертвой старухой. Она не могла притушить свет своих глаз, как не могла заставить солнце перестать светить.

Херонсхолл, в противоположность Даркуотеру, был полон света. Он уже был с большим вкусом украшен бирюзовыми бархатными шторами и розовыми коврами, поразительное сочетание цветов которых очень подходило к простым белым стенам, и несколькими хорошо подобранными картинами и украшениями. Там же находились образцы китайского нефрита и фарфора.

Эффект был настолько простым, что оказывался в высшей степени великолепным. Нуждался ли Адам в женитьбе из-за приданого, если он мог позволить себе жить в таком доме? Но она слышала о людях, которые тратили в этой игре свой последний шиллинг, чтобы произвести нужное впечатление.

Она уже презирала себя за свои мысли, когда их приветствовала тетушка Адама. Мисс Марш оказалась высокой сухопарой старой леди с властной внешностью и с неожиданно мягкими глазами. С самого начала она, хотя и приветствовала Фанни и Амелию с величайшей вежливостью, была, очевидно, почти полностью поглощена детьми.

— Я люблю детей, — объяснила она и затем не делала попыток оторвать от них свое внимание.

Амелия начала беспокойно вертеться. Это вовсе не соответствовало ее представлению о визите. Она привыкла быть в центре внимания.

— Ваш племянник дома, мисс Марш? — наконец дерзко спросила она.

— Адам? О да, он скоро будет. Тогда мы будем пить чай.

Амелия снова уселась, довольная ответом, поправила свои локоны и заново завязала ленты шляпки. К счастью, дети были заняты этой совершенно непредсказуемой пожилой женщиной и лукаво, но вежливо, отвечали на ее вопросы. Должно быть, она обладала значительной долей дара Адама управляться с детьми, так как даже Нолли относилась к ней без враждебности.

Однако, когда Адам появился, он тоже обратил свое внимание целиком на детей, и если и обращался к молодым женщинам, то в основном к Фанни и с вопросами, касающимися Нолли и Маркуса. Понравился ли им бал? Как продвигаются их уроки? Какие игры они любят больше всего?

На этот вопрос Нолли ответила сама. Когда они закончили пить чай, она шумно потребовала играть в «спрячь наперсток».

Эта комната вовсе не была уютной и беспорядочной, как комната леди Арабеллы, где была тысяча укромных местечек. Тем не менее, мисс Марш добродушно согласилась на эту игру и предложила использовать также и утреннюю комнату. Это делало необходимой постоянную беготню туда и сюда, и случилось так, что в один из моментов Фанни обнаружила, что осталась в гостиной одна. Она была очарована китайской керамикой и стояла, разглядывая маленького верблюда земляного цвета, сделанного из какой-то глины, который выглядел старше, чем холмы Дартмура, когда заметила, что Адам стоит рядом с ней.