И затем снизу было подписано:

«Я не позволил бы Вам выйти замуж за Барлоу».

Дети обожали дядю Эдгара, когда он был в таком хорошем настроении. Маркус рассудил, что момент подходящий, и попросил послушать восхитительные часы с музыкой, а Нолли, осторожно дотрагиваясь до прекрасного нового жилета, глубокомысленно заметила, что считает его красивым.

— Так вы простили меня, не правда ли, юная леди?

Нолли подняла свои бесстрашные глаза.

— Маркус думает, что вы будете добрым в день его рождения, но я все же ударю вас снова, если захочу.

Дядя Эдгар зашелся смехом.

— Клянусь святым Георгием, мы не сможем найти мужа для тебя, маленькая злючка. Только не говори, что ты собираешься быть такой же глупой, как твоя кузина Фанни.

— Кузина Фанни не глупая!

— Хорошо, хорошо, не будем клеветать на твой идеал. — Голос дяди Эдгара неожиданно зазвучал раздраженно, его хорошее настроение оказалось только видимостью, которая могла легко разрушиться. — Но помни, твоя кузина Фанни не является незаменимой, и вы, дети, не можете одни претендовать на всю ее жизнь.

— Что значит незаменимой, дядя Эдгар? — настойчиво спросила Нолли, последовав за ним из комнаты.

— Ей-богу, дитя, отцепись от меня. Это значит, что я вполне мог бы обойтись без тебя и твоего брата, если бы содержать вас не было моим долгом, кроме того сегодня день рождения Маркуса и мы, кажется, устраиваем пикник в саду. Или нет?

— Да, да, да! — закричал Маркус.

— А быть заменимым означает не жить здесь?

— В каком-то смысле означает. — Голос дяди Эдгара становился все более брюзгливым. — Где ваша няня? Где слуги?

Нолли стояла совершенно неподвижно.

— А разве содержать кузину Фанни не ваш долг?

— Мой долг содержать твою кузину Фанни, пока ей не исполнится двадцать один год, то есть пока она не станет совершеннолетней и свободной в своих действиях. Если она решит уехать, у меня не будет законного права остановить ее. Теперь, мисс, не оставите ли вы меня в покое?

— Кто уезжает? — спросил голос Джорджа с лестницы.

Нолли и Маркус вели себя с Джорджем настороженно, не понимая резкой смены его настроений от сердечного и дружеского обращения до угрюмости. Но теперь Нолли метнулась к нему.

— Кузина Фанни!

— Никогда! — отрезал Джордж.

Неожиданно он показался очень высоким и Нолли отскочила прочь, хотя он смотрел этим взглядом хмурой пугающей злости вовсе не на нее, а на отца. Его голубые глаза горели.

— Ну, господи, — пробормотал дядя Эдгар в притворной беспомощности. — Я достаточно добродушен, чтобы терпеть бесконечные вопросы этого ребенка, а она, как все женщины, немедленно приходит к неверным выводам. Никто не уезжает, по крайней мере, насколько мне известно. Я просто объяснял ситуацию с точки зрения закона, что, я уверен, вы уже поняли, мой мальчик. Если нет, без сомнения ваша бабушка объяснит ее вам. Поэтому не угодно ли вам проявить хорошие манеры и смотреть на меня с некоторым уважением. Я хотел бы напомнить вам, что я ваш отец, а не враг.

Эта напряженная маленькая сцена была прервана тем, что по лестнице спустились леди — тетя Луиза, Амелия и Фанни — в своих легких летних платьях и широкополых садовых шляпках из соломки с развевающимися лентами.

Эта сцена была похожа на мрачный день с собирающейся грозой. Но вдруг снова выглянуло солнце, и день стал очень жарким и ярким.

— Джордж, — сказала тетя Луиза, — бабушка ждет, чтобы вы помогли ей спуститься по лестнице.