— Легка ли была дорога? — задал нейтральный светский вопрос Николай Олегович.

— Последнее время дороги стали гораздо опасней, — таким же светским тоном ответил Константин. — Вы наверняка уже получили новости от вашего старшего приказчика.

— Да, — подтвердил глава рода. — И мы у вас в долгу, боярин, вы спасли караван, и, судя по докладу старшего приказчика, без вас у них не было ни единого шанса. Агап передал в радиограмме, что именно вы сыграли ключевую роль при обороне, и убили черного ведуна, закрыв проход. Вы ведь еще и трофейщик?

Константин знал, что этот вопрос всплывет.

— Имеете ли вы ко мне претензии?

— О нет, — заявил молчавший до этого наследник, отец Юлии. — Агап сообщил, что вы, собрав сферы, передали часть ему, поскольку их убили наши люди. Мы уже выслали за ними несколько машин с гвардейцами.

— Значит, все хорошо, — степенно кивнул Воронцов, прикидывая, зачем нужно было всеобщее собрание рода Рысевых, пока что остальные рта не открывали, только внимательно следили за ним и Дроздом, который ерзал и чувствовал себя крайне неуютно в компании благородных.

— Они не знают, чего ожидать, и опасаются, — предположила боярышня. — Поэтому здесь сильнейшие представители двух старших ветвей, люди, на которых безопасность усадьбы и рода.

— Не очень разумно, — мысленно ответил Воронцов. — А если я с бомбой приперся? Раз и вся верхушка в клочья.

— Их так прикрывают, что им точно ничего не угрожает. Наверное, даже если бы тебе удалось стены бы снести, они бы не пострадали.

Константин был, в принципе, с ней согласен. Но его беспокоило не это, а как вести беседу.

Старый ведун передал свой посох седому, который так и остался стоять за его спиной, и пристально посмотрел на Воронцова.

— Итак, Константин Андреевич, давайте перейдем к делу, по которому вы прибыли. Агап передал, что вы ехали именно ко мне, и не делали из этого тайны. А еще мы выяснили, что вы прилетели на леткоре из вольного города Тверд, причем леткор принадлежит недружественному нашему роду аристократу. Но поскольку я впервые имею честь лицезреть вас, и с вашим батюшкой у нас никаких дел не было, а до недавнего времени ваш род вообще считался прервавшимся, то у меня очень беспокоит вопрос, по которому вы проделали столь долгий путь.

Все сидящие за столом синхронно кивнули, причем мать Юлии, от которой она унаследовала цвет волос, смотрела на Воронцова с беспокойством, словно предчувствовала, что он приехал с чем-то важным.

— Мама волнуется, — с любовью подумала Юлия. — Да и отец, как на иголках, обычно он — скала, но сейчас не знает, что от тебя ждать.

Константин проигнорировал эти мысли, он и сам все видел, глаз наметанный, и как бы люди, сидящие перед ним, не прятали эмоций, он худо-бедно, но читал их лица. Пауза затягивалась, и прав Николай Олегович, пора было переходить к делу.

— Ваше сиятельство, — произнес он, обращаясь к ведуну, — вы правы, я прибыл издалека, и ситуация с моим родом и вправду непростая, и дело, которое меня сюда привело, старое, вот только оно не касается рода Воронцовых, оно касается рода Рысевых.

Старик сумел удержать маску равнодушного интереса, хотя его снова выдали глаза, ну нельзя же так сверкать ими. А вот наследник и остальные, не сдержавшись, стали озадаченно переглядываться.

— И что же это за дело? — лениво поинтересовался Николай Олегович.

— Я здесь по поводу вашей внучки — боярышни Юлии. Я приехал просить ее руки.

«Шок — это по-нашему», — мысленно произнес Константин. И Юлия в ответ рассмеялась. Да уж, картина маслом, как говорил один из киногероев. Глава Рысевых нервно дернул щекой и возмущенно уставился на сидящего перед ним гостя.