– Он вас обманывал.

Ангелина Юрьевна опять зарыдала, и на этот раз плакала долго. Лишь с помощью дежурного доктора удалось вернуть ей душевное равновесие. Сама не своя, Шромвасер уехала домой.

Затем арестовали Савича. Посадили в дворянскую камеру тюремного замка, а уже через два часа он разбил себе голову о стену. Пришлось везти арестованного в больницу, накладывать швы… Он кричал и вырывался, разодрал себе лицо, сорвал одежду. Зрелище было жуткое. Алексей пытался понять, не симулирует ли коллежский советник безумие, чтобы избежать каторги. Но как поймешь? После перевязки Илью Никитича доставили в земскую психиатрическую лечебницу на Тихоновской улице. Заведывающий больницей доктор Кащенко заявил:

– Пока ни о каких допросах не может быть и речи! Я беру больного под наблюдение.

Лыков расстроился. А вдруг ловкий ход удастся? Еще этот доктор! Известный робеспьер находится под негласным наблюдением жандармов. Помогает политическим арестантам спастись, ставит им ложные диагнозы. Так и Савича выведет из-под наказания.

Подумав, сыщик пошел на Алексеевскую. Там, в доме Хохлова, располагалось ГЖУ. Алексею до сих пор не везло с этим ведомством. В Варшаве его почему-то невзлюбили, в Москве тоже… Но в Нижнем Новгороде вышло иначе. Полковник Куртьянов сам, правда, оказался не в курсе. Но адъютант управления штабс-ротмистр Арцибашев был человек на своем месте. Умный и ироничный, вполне компетентный, он выслушал рассказ сыщика и успокоил его:

– Нет, можете не опасаться. У Кащенко, конечно, фига в кармане. И он охотно укроет политика. Даже бомбиста! Но спасать уголовного не станет. И денег не возьмет. Если ваш Савич действительно болен, значит, Кащенко так и заявит. А если прикидывается, то дела его плохи. Доктор настоящий специалист, его не обманешь! Ждите заключения, оно будет правдивым.

Лыков несколько раз приезжал на Тихоновскую, беседовал с заведывающим, пытался поговорить и с Савичем. Но тот его не узнавал. Целыми днями он бегал по комнатке, обитой войлоком, и кричал:

– Миллион! Я же дал слово господину министру финансов! Слово дворянина! Как же теперь быть? Дворянин должен держать слово! Где же миллион? Почему люди не идут к нам?

Потом состоялся разговор с доктором. Кащенко сказал сыщику:

– Конечно, он не симулирует. Просто та жуткая ночь сломала его психику. Савич до утра ходил с товарищем, предавшим его. И пытался разбудить в том совесть. А тот молчал, отнекивался, а потом грубо высмеял.

– Откуда вы это знаете?

– Больной успел рассказать. У него было два дня просвета, когда я еще надеялся на хороший исход. Илья Никитич заявил, что вы как будто рядом стояли! И, когда чуть не слово в слово пересказали их с Лугвеневым разговор, он едва не признался. И про деньги, тысячу рублей, вы в точку попали. И про девку, которую он задушил. Она действительно пыталась его шантажировать, вместо того чтобы скрыться! Отдаю должное вашей проницательности.

– А как же Савич заманил ее ночью в ивовую плантацию? Ведь Угодникова подозревала, что он убийца! И пошла с ним в кусты? И еще: чем она могла шантажировать Илью Никитича? Труп Лугвенева тогда еще не нашли, думали, что он просто сбежал с выручкой.