В 1914 году было принято решение готовить следующую, XVII Всероссийскую промышленную и художественную выставку. Местом ее проведения определили Москву, срок открытия назначили на май 1917-го. Началась подготовительная работа. Выставочный комитет возглавил сам П. П. Рябушинский, генеральным комиссаром стал бывший московский городской голова Н. И. Гучков. Размах планировался гигантский. Устроители подсчитали, что посмотреть на «всероссийскую витрину» явится четыре миллиона соотечественников и миллион иностранцев! Для них решено было выстроить линию метрополитена. И отгрохать 50 гостиниц барачного типа на 1000 мест каждый – чтобы все гости убрались!

Неожиданно начались проблемы с географией. Как найти в Москве пространство для такой огромной затеи? Начали выбирать между Ходынкой и Анненгофской рощей. Против Ходынки выступили военные. Где они станут маршировать? Из 200 десятин Ходынского поля 140 принадлежали военному ведомству. Спор с городской управой зашел в тупик. Министерство промышленности и торговли, главный устроитель предполагаемой выставки, в сердцах пригрозило перенести ее в Петербург. Спорили до 1 августа. А потом началась война.

Так и получилось, что выставка в Нижнем Новгороде в 1896 году стала последней универсальной выставкой в истории Российской империи. Но тогда этого еще никто не знал…

Очень быстро красивая сказка была разобрана. Вскоре от нее почти ничего не осталось. Царский павильон государь подарил Нижнему Новгороду. И лишь гостиница «Эрмитаж» как-то прижилась. Остальное исчезло, будто и не было…

Отшумели праздники и приемы, и жизнь вернулась в свое русло. Исправляющий должность полицмейстера Яковлев еще в августе получил монаршее благоволение. За примерный порядок и благоустройство в городе во время пребывания государя. Это отличие считалось у служивого люда серьезным. В частности, оно на год сокращало срок выслуги в следующий чин. Начальство осталось довольно коллежским советником. 5 октября Петр Яковлевич был утвержден полицмейстером.

Подполковник фон Таубе удостоился ордена Святого Станислава 2-й степени и занял должность нижегородского уездного исправника.

Пристав сыскного отделения Прозоров получил аж две награды. Сначала еще в августе ему прислали из кабинета ЕИВ золотой портсигар с государственным гербом. А в октябре вышел еще Станислав 3 степени.

Вор Герман действительно стал сыщиком. И очень удачливым! При этом он продолжил совершать всякие темные дела. Но начальство закрывало глаза, учитывая выдающиеся способности сотрудника и приносимую им пользу. В 1918 году Германа арестовало ЧК – и отпустило. Ловкий был человек…

Лыкова наградой обошли. Директор департамента объяснил ему, как это получилось. Конечно, списки министерство подало! Но государь их почеркал. Местным деятелям оставил что просили, а столичный аппарат весь вымарал. Молодому государю ударила в голову успешная коронация! Толпы восторженных людей, верноподданнические демонстрации, мистическое единение царя и его народа… И тому подобная чепуха. Николай Александрович решил, что ему, богоизбранному, никакая охрана и не нужна. Чины МВД суетятся, лезут на глаза исключительно с целью сорвать чин или орден; толку от них ноль. Ну и порезал списки…

Надворный советник подивился такой наивности государя.