Но, клянусь, Андрей творил что-то совсем непонятное. Вязкая сила, которую он будто приманил на свои проклятия из-под земли, вдруг исчезла… Но это было обманчивое впечатление. Я догадался, что он просто вложил ее в уже заготовленный каркас Заклинания!

Блин… Я и не знал, что так можно!

Полуголум, тем временем, наконец перестал поносить богов и теперь просто стоял, чего-то ожидая… И вскоре выяснилось, чего.

Портал.

Рваной раной над травой возник небольшой разрыв континуума. Он выглядел совершенно не так, как тот, через который из Пирамиды нас выкинул Последний Страж. Этот был… каким-то кустарным, что ли… И совершенно ничего не показывал «стой стороны» — его поверзность подергивала лишь зеркальная рябь.

— Прр-ошу… — обернулся к нам Андрей с елейной улыбочкой.

В этот момент он мне напомнил Бабу Ягу, что предлагает усесться на лопату Иванушке-Дурачку.

Мы переглянулись с «братвой», и я, пожав плечами, шагнул внутрь. А какой у нас еще был выбор?

Портал полыхнул ледяной вьюгой, а затем я зажмурился от внезапно блеснувшего в глаза солнца.

Приставив ладонь ко лбу, я медленно открыл глаза, пытаясь справиться с внезапным потоком света. А когда поднял взгляд, то сердце ухнуло куда-то в самые пятки.

Поляна, где мы оказались, была забита зелеными телами. Злобные рожи кривились в масках ненависти, а взоры их пылали яростью.

— Харан акари! Брувок гырал! — прорычал один из них и наставил на меня копье.

ГЛАВА 26

Я почувствовал, как в спину мне ткнулся Санчез, а за ним Тихий с Эрни. Последним через портал прошел Андрей. Надо было что-то делать, но я чувствовал, что любое неверное движение окончится валом стрел, магии и стали, что обрушится на наши бедные головы.

— Харвыг Удару мудар! — не унимался Голум, хмуря брови и размахивая копьем.

— Хи-хи-хи… Сань, кончай ломать комедию, — хохотнул Андрей, протискиваясь меж нами и протягивая злобному Голуму лапищу.

Несмотря на бодрый тон, в голосе полуголума чувствовалась тревога. Будто тот до конца не знал, ломает ли его знакомый комедию или нет.

Тот некоторое время хмурился и играл желваками, но потом все-таки пожал протянутую руку.

— Извини, друг… Арах думаг… Мутнее иногда, сам знаешь… — а затем, обернувшись к зеленокожей братве, добавил. — Это свои, халым оруг недарг!

Голумы нестройно заворчали, а потом вдруг все разом разбрелись, в одну секунду, занявшись своими делами. Остался лишь Саня. Мы же звучно выдохнули.

— Это и есть, чьёрт побьери, твои «союзнички»? — сплюнув, спросил Эрни у Андрея.

— А то ж, хе-хе… Кто же еще, хе-хе-хе?..

Я же, меж тем, с интересом разглядывал вождя Голумов. С первого взгляда он совершенно от них не отличался. Та же лысая башка, зеленоватая, лоснящаяся шкура, острый подбородок, глубоко посаженные глаза, под тяжелыми надбровными дугами. Разве что одежда была чуть побогаче: хорошо выделанная кожа с многочисленными нашитыми металлическими бляшками, богато украшенная секира на поясе, да целая россыпь разноцветных бус на шее. Но в нем чувствовалась какая-то отсутствующая у других глубина.