Не наша, так не наша. Мы двинулись дальше вглубь Храма.

Огромный зал был ярко освещен десятками разбросанных по потолку светящихся шаров. Болезненное сияние не создавало ни единой тени в этом царстве жуткого света. Оно проникало в каждую пору и так и норовил выселить сознание из тела и выбросить его прочь. На уровне десяти метров зал опоясывал балкон, а на одной из стен красовалась огромная змеиная башка с выдающимися челюстями и пылающими зеленым огнем глазами. Угг — Бог Созидания вглядывался в каждого, кто нарушил его покой, немигающим жутким взглядом.

Мы стояли на балкончике, а внизу шла битва. Защитники Храма были прижаты к гигантскому шару, вмурованному прямо в пол. Он светился резким светом, и мне даже не пришлось применять видение, чтобы увидеть множество толстых пуповин силы, идущих к обороняющимся Жрецам. Это был какой-то сверхмощный артефакт, а возможно даже Реликт.

Но как они не были сильны, гексы их прижимали. Слишком круты были брошенные сюда Кулаки, слишком высоки уровни и слишком хороши вооружение и обмундирование. Каскад Защиты до сих пор мешал магам эльфов развернуться во всю мощь, но они компенсировали это запредельным количеством используемых свитков и артефактов. Генерал Денари не поскупился на траты ради захвата Храма, что еще раз подтверждало, что я здесь лишь сбоку припеку…

Напор эльфов Соцветия все усиливался. Жрецы прогибались, умирали, но возрождались вновь близ шара, что, оказывается, служил еще и Обелиском Возрождения! А в центре их строя неистово рубился сам Верховный Жрец Антониус. Словно молодой бог, в радужном сиянии многочисленных аур и щитов, он сражался сразу с тремя Звероморфами. Чудовищные, облаченные в роговую броню собачки, ежесекундно применяли какие-то Умения, но все они поглощались защитой Верховного Жреца.

А еще я вдруг увидел Рельяра! Он сидел, скорчившись калачиком, в углу зала, с двимеритовым ошейником и в кандалах, цепочка от которых была примитивно прибита к стене.

Почему он здесь? Неужели для Антониуса он столь ценен, что он решил забрать его к своему последнему рубежу обороны?

Гексы побеждали, но меня вдруг стала глодать тревога. Она липкими щупальцами принялась обкладывать сердце, постепенно заползая в разум. Напряжение магических сил явно возросло и еще… И еще к ним примешался слабый, но хорошо узнаваемый запах. Запах магии Безымянного.

Я понял, что что-то произойдет за несколько секунд до этого события.

Изумрудный огонь в глазах гигантского вмурованного в стену Змея замерцал с неистовым сиянием, а потом вдруг сменился на бездонную тьму. Мгновение и чудовище со страшным скрипом оторвалось от стены!

— Еб*ть мой лысый череп… — в ошеломлении прошептал стоящий рядом Эрни, а Гринву так и вовсе не мог вымолвить и слова.

Я же во все глаза смотрел на медленно покидающего свое место каменного олицетворения Угга… но в данный момент не имеющего ничего общего с Богом Созидания! Ибо в его чреве плескалась тягучая и мутная сила Мертвого Бога!

Битва вдруг прекратилась. Что гексы, что Жрецы замерли перед величественным процессомснисхождения этого монстра. С громких «ухом» Змей рухнул на пол, а из дыры в стене все тянулось и тянулось его бесконечное тело…

А еще в углу зала неожиданно, практически никем не замеченный, открылся телепорт, из которого посыпались знакомые мощные фигуры облаченных в броню орков.