Чёрт, и как это понимать?

А понимать это надо так, что кто-то водит нас за нос!

Сплюнув и стиснув зубы я, было, протянул руку, чтобы откинуть занавесь, как вдруг ясно и четко услышал голос Акау-Нага:

— Что тебе нужно, кусок влагалища?

От неожиданности вздрогнув, и едва не запустив в проем магией, я мрачно крикнул в ответ:

— Поговорить!

— Ты уверен в этом? — в голосе Мастера явно слышалась усмешка.

— Да!

И уже на следующей фразе усмешка превратилась в откровенное издевательство:

— А не тот ли ты хрен, коего намедни выгнали из отряда землян?

Вот ублюдок! Все-то он знает!

— Тот, — просто ответил я. Не в моем положение было хорохориться.

Повисла напряженная пауза. И когда я уже было, хотел уйти, Акау-Наг неожиданно изрек:

— Что ж. Тогда проходи.

Я отодвинул занавеску и сделал шаг и…

Оказался на берегу!

Твою же мать! Яйцо Ойоха!

Синкол, в который вел телепорт, был небольшим, метров в сто в диаметре, но на этом крохотном пространстве как-то умудрился уместиться и пруд, и маленькая рощица и большой двухэтажный особняк, облицованный потемневшим от времени мрамором. Углы здания подпирали статуи, колонные венчались каменными листьями, большая терраса была увита плющом. Воды пруда плескались прямо у мраморных ступеней, а тропинка, на которой я стоял, вела к другой стороне террасы.

Но главное Изнанка. Здесь она была насыщенного розового цвета. Редкие красные сполохи пробивались сквозь похожие на вату клубы длинными молниями. Маленькое солнце стояло прямо в зените, но жарко, почему-то, не было. Ласковые лучи отражались от тихих вод пруда россыпью солнечных зайчиков.

На террасе стоял большой дубовый стол и несколько плетеных кресел. В двух из них развалился Акау-Наг и Гренгам. Третьего же Мастера нигде не было видно.

— Удивлен?

Я промолчал, не желая отвечать на риторический вопрос. Вместо этого поднялся по ступеням, задев ногами, звякнувшие пустые бутылки, плюхнулся в одно из кресел, и по-хозяйски оглядел стол. В одном Серега был прав, квасили Мастера напропалую. А вот закусон был довольно слабенький, но и его хватило, чтобы у меня потекли слюнки. Запеченная в чесночном соусе курица, парочка салатов и аж три вида копченой нарезки.

— А он наглец, — кивнул Гренгам Акау-Нагу и я понял, что оба Мастера уже порядком накиданы.

— Серега и Эрни были здесь. Что вы потребовали у них за информацию?

Гренгам поцокал языком, пошевелил усами, а потом вдруг показал клыки, то ли в улыбке, то ли в угрозе. Человеку на его кошачьей морде эмоции было не разобрать. Акау-Наг же, подперев тяжелую голову когтистой лапой, мрачно созерцал воды пруда. Сдается мне, он уже был в стадии лыконевязания.

— Быть может ты и наглец… Но я обламывал и не таких наглецов, — промурлыкал кошак и я вдруг ощутил резкую боль в висках.

Она сбросила меня со стула, прокатилась от головы до пят и обратно, и только чудовищным усилием воли мне удалось не застонать. Скрючившись под столом меж пустых бутылок, я мысленно выл и стонал, по щекам катились слезы… но ни единого звука сраный ублюдок не услышал!

И вдруг боль ушла.

— Это для профилактики, чтобы ты понимал свое место. Можешь сесть.

Я осторожно поднялся на колени, пытаясь понять, смогу ли сейчас принять вертикальное положение. Отголоски огненной волны еще блуждали по закоулкам разума, а долбаного кошака хотелось придушить голыми руками… но это желание подождет.