Ноготки девушки нежно терзали его чресла, ее пальчики ласково тянули и сжимали, ее рот такой горячий, словно огненный котел сжимался вокруг него. Кулаки Викирноффа собрали в кучу ее волосы, и он вонзился еще глубже. Ее грудь скользила по его бедрам, ее соски стали твердыми пиками. Он не мог больше сопротивляться приглашению ее соблазнительно изогнутого низа, и направил толчок вверх, словно его любимая кормилась им. Открытая ладонь его руки прошлась вниз по ее телу, заботливо поглаживая, массажируя, его кровь пульсировала в венах с такой силой, что мужчина боялся воспламениться.

Викирнофф прохрипел ее имя, потянул ее голову назад, нуждаясь в ее теле, в тесном единении с ней, охваченный всепоглощающей страстью, он знал, что Наталья нуждается в нем точно так же. Карпатец мог вкусить ее сладкие соки позже, ее вскрики доставляли ему истинное наслаждение, но не теперь. Сейчас он был до краев полон любовью и возбуждением. Эти два чувства так тесно сплетались в нем, что мужчина не мог разделить их.

Он опрокинул ее на спину и навис сверху. Ее груди были прекрасны, полные холмики, увенчанные темно-розовыми сосками, поднимающиеся и опадающие с каждым глотком воздуха, который она втягивала в легкие. Вода плескалась вокруг них, ее волосы расплывались по гладкой поверхности. Край бассейна фиксировал ее положение, нижней частью молодая женщина была плотно прижата к основанию скалы. Викирнофф ласкал ее нежную кожу от шеи до бедра, распластав под собой свою возлюбленную, словно жертву на заклание.

— Мне нравится чувствовать тебя. Ты хоть понимаешь, каково это для меня, касаться тебя вот так? — Карпатец погладил ее вновь, на сей раз его ладонь тронулась в путь от возвышения ее груди к темному треугольнику меж ее ног. Намеренно он слил свой разум с ее, так чтобы Наталья могла ощущать огненные всполохи, бегущие по его телу, потребность к контролю и доминированию, которая двигала его расой.

Ее глаза потемнели от голода и возбуждения. Тигрица в ней никогда не примет иного спутника, кроме Викирноффа. Его прикосновение к ее груди было грубым, когда он потер ее сосок подушечками пальцев, но подавшись вперед всем корпусом, Карпатец запечатлел нежный поцелуй на губах своей возлюбленной, скользнув языком в недра рта, лаская и поглаживая.

Контраст между нежностью его рта и грубостью рук посылал стремительный жар по телу молодой женщины, заставляя лоно сжиматься, медленно подводя к безумию.

Его зубы покусывали ее подбородок, волосы, словно шелк скользили по ней, вызывая ответный импульс в каждом нерве. Викирнофф провел языком по ее соску. Замер. И, опустив голову вниз, повторил движение. Его язык несколько раз легонько ударил ее, показывая всю полноту чувствительности в ее эрогенных зонах. Зубы покусывали, губы целовали. Голова Натальи откинулась назад, когда его рот, жадный и горячий сомкнулся на ее груди, неистово лаская сосок, она выкрикнула его имя, запутавшись пальцами в его волосах и вонзившись ногтями в спину.

— Поторопись, — Властным голосом сказала она.

Викирнофф поднял голову и лениво улыбнулся.

— Ты хотела медленно и неторопливо. Я лишь даю тебе то, чего ты хотела, — Он намеренно медленно прокладывал дорожку из поцелуев через ее живот, прикусывая его зубами, до того, как опуститься ниже.

— Нет. Ты нужен мне внутри. Прямо. Сейчас! — Молодая женщина едва могла говорить, — Ещё немного, — Он погрузил в нее палец, наблюдая, как наслаждение разливается по ее лицу.

— Вот чего я хочу. Видеть тебя такой, Наталья, видеть готовой для меня, — Викирнофф засунул второй палец, на этот раз глубже, находя ее наиболее чувствительные точки, — Тигрица в тебе близка как никогда, когда ты предаешься любви. Твои глаза меняют цвет с темно-синего на почти непроницаемый, когда ты возбуждена, — Было мучением наблюдать за тем, как ее глаза меняют цвет, видеть ее лицо и тело, такое щедрое для него, ее напряженно торчащие соски, слышать ее сбивчивое дыхание.