Он поцеловал уголки ее рта. Она знала, что должна его остановить, но не хотела. Просто ждала. Легкие обжигало от недостатка воздуха, сердце колотилось как сумасшедшее, пока продолжался бесконечно нежный поцелуй. Тепло превратилось в пламя, пожирающее ее изнутри. Его руки обхватили ее, притягивая еще ближе к жаркому телу, к мускулистой груди, беспорядочно бьющемуся сердцу. Ее окружил его запах. Она приоткрыла рот, впуская его язык, который начал переплетаться с ее языком с внезапной чувственной неистовостью. В тот же миг, когда она ответила, сдаваясь, поцелуи Викирноффа из нежных превратились в яростные. Пальцами он скользнул в ее волосы, притягивая еще ближе, пока их языки танцевали пламенное танго завоевания, голода и чистой страсти. Они жадно терзали друг друга, Наталья сквозь одежду пыталась добраться до его кожи. Только почувствовав, что он вздрогнул, она подняла голову и посмотрела в темные глаза.

— Ты такой красивый.

— Мужчины не бывают красивыми, — он очертил ее рот кончиком пальца.

— Может, для тебя — и нет, — она прикусила этот палец, втянула его в рот и очертила его языком, — но для меня — определенно да.

Она отметила его бледность. Ничем не прикрытый голод горел в его глазах — и физический, и сексуальный. Ее лоно как будто скрутило в плотную пружину.

— Тебе опять необходимо покормиться. Битва и обращения забрали слишком много энергии.

В голосе прозвучало сладострастное приглашение. В ответ все го тело содрогнулось, ожили все нервные окончания.

— Мне нужно быть глубоко внутри тебя, — его губы плавно заскользили вниз вдоль ее шеи, горла, еще ниже, раздвигая в стороны полы ее рубашки, чтобы он смог пройтись языком по выпуклостям ее грудей. Так, чтобы его зубы смогли подразнить чувствительную кожу. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — его руки подтолкнули ее рубашку вверх, обнажая ее живот и соблазнительный пупок. — Что это? Он прислонил девушку так, чтобы спиной она опиралась о валун, а сам тем временем занялся исследованием маленького колечка, которое она носила в пупке. Он прихватывал его зубами, играл с ним языком, поглаживая бархатистыми, почти как у кошки, касаниями ее голую кожу.

— Полагаю, тебе нравиться, — он сводил ее с ума от желания. Ее тело распалилось, болезненно напряглось, отяжелело от необходимости получить разрядку. Кончиками пальцев он поглаживал ее кожу, подталкивая рубашку еще выше, пока не добрался до нижней стороны ее грудей. Ей казалось, что она медленно сходит с ума. Простое прикосновение его пальцев к ее ставшей чувствительной коже вскружило ей голову от желания.

— Это единственная вещь, которую ты должна носить, — он поцеловал сверкающее золотое колечко и испробовал на вкус ее обнаженную кожу вверх до груди.

В ответ Наталья задрожала, еще крепче уцепившись за него, притягивая его еще ближе, подталкивая его. Она никогда и ничего так не хотела, как почувствовать его руки и рот на своей обнаженной коже. Его зубы чувственно царапнули, отчего ее тело сжалось. Жар нарастал, она почти что плакала, желая разрядки. Его рот накрыл ее грудь, горячий, влажный и такой невероятно соблазнительный, что она почувствовала, как ее тело растекается лужицей.

— Викирнофф, — выдохнула она, поглаживая его волосы. — Если ты продолжишь в том же духе, я не смогу сделать то, что должна, — она не хотела, чтобы он останавливался.

Она хотела раздеться и обернуть его своим телом.

«Возможно, здесь мы — в смертельной опасности».

Слова перемежались с легкими прикосновениями его языка.

— Нельзя говорить — смертельная опасность, — она громко рассмеялась. — Во всех этих ночных фильмах тупые подростки знают, что они в опасности, и все равно вот так же целуются и ласкают друг друга… — она простонала, когда его язык коснулся ее соска, посылая волны желания в кровь, текущую по ее венам.