— Оно живое, не так ли? — задала она вопрос в попытке отвлечь себя. Никаких поцелуев посреди смертельной опасности больше быть не может. Она отказывалась быть слишком глупой, чтобы выжить. Взгляд упал на его рот. Сплошной грешный изгиб, и в этом заключалась проблема, но не ее. А Викирноффа.

— Да, — его голос прозвучал напряженно, — За ним тянется такой же запах, как и за тем, которого ты назвала Королем Троллей. Думаю, это — его работа.

— Ксавьер? — она с трудом сглотнула. Девушка не собиралась называть его дедушкой. Не хотелось думать, что он был ей родственником. Вспоминая о нем, она каждый раз видела картину того, как он убивает ее бабушку.

— Не думаю, что это — темный маг. — Викирнофф нахмурился. — Это ощущается как вампир, и в то же время — нет. Пока что я не могу тебе сказать, с чем мы имеем дело. Мне придется войти внутрь, чтобы вытолкнуть паразитов.

— Паразитов? Хочешь сказать, что у меня в ноге чертовы паразиты? Немедленно их достань! Сейчас же! И поскорее Вик, или я тут свихнусь к чертовой матери.

Наталья содрогнулась, внезапно стало казаться, будто по телу у нее копошатся тысячи жуков.

— Я не очень уверен, что означает «чертовы», но, видимо, ничего хорошего, — он подумал, что пока лучше проигнорировать «Вик». Все-таки она была расстроена: нижняя губа дрожала, и это дрожь отдавалась слабыми толчками в его сердце.

— Так точно, ничего хорошего, и от сидения на глыбе льда у меня коченеет задница!

О, Боже. Она жаловалась. Ныла. Расселась тут как неженка, в то время как он покрыт кровью и с почти разорванным горлом. Тигрица покинула ее, оставляя ее уязвимой и неуверенной. Она уткнулась в ладони, слишком стыдно было смотреть ему в лицо.

— Просто, пожалуйста, очень прошу, удали это из меня.

Он что-то нежное прошептал ей на своем древнем наречии. Это звучало заботливо и ласково — ей даже плакать захотелось. Девушка сидела неподвижно, наблюдая, как он вышел из своего тела — его дух перемещался сквозь нее с теплотой, но в слишком интимной манере. У него так легко все получилось, совсем не похоже на ее неуклюжие попытки. Не было никакой борьбы за фокус или концентрацию, лишь на мгновение прикрытые глаза, и она знала: его тело — всего лишь пустая оболочка.

Она почувствовала его присутствие в тот же миг, как только он очутился в ней, прикасаясь к разуму ободряюще. Он убедился, что ни одна тень Мастера вампиров не сохранилась, затаившись и выжидая, чтобы выпрыгнуть из уголков ее сознания. Прежде чем двинуться сквозь нее к ноге, он добавил еще несколько охранных заклятий, чтобы поддерживать силу ее щитов. Она ощущала его спокойную уверенность и очень сильно на нее надеялась. Слишком многое пошло не так, и Наталья более не была уверена, что сможет справиться с возложенной на нее задачей. Одного лишь откровения о ее бабушке и дедушке хватило, чтобы потрясти ее до самых основ существования. Она пыталась сохранять хладнокровие, казаться такой же уверенной в себе, как и Викирнофф, в то время как на самом деле была расстроена.

Викирнофф изучал крошечные микроорганизмы, группами впивавшиеся в первоначальные проколы раны. Словно маленькие червячки они извивались и вокруг раны — область казалась воспаленной и распухшей. Ему уже доводилось видеть подобное. Спутница Жизни его брата, Дестини, была заражена такими же микроорганизмами. Сам по себе отпечаток руки вплавился глубоко в кожу Натальи и вокруг костляво-выглядевших пальцев небольшими группами образовались волдыри.

Паразиты попытались спрятаться или сбежать от белого света его целительного духа, но он был безжалостен, освобождая ее тело от всех до одного, используя для этого больше времени, чем было можно, чтобы убедиться, что ее кровеносная система и каждая ее клетка не содержали микроорганизмов.