Изменить размер шрифта - +
Он не шелохнулся, даже когда его давнишний друг и в последние пять лет бессменный напарник двадцатипятилетний крепыш Дэнни Марки сказал:

— Да, подбородок у тебя — не промажешь. Только врезать тебе я бы не осмелился.

Джо повернулся и посмотрел на друга. Ясно выраженной линии подбородка у того не было, небольшая голова, заканчиваясь чем-то неопределенным, плавно переходила в кадыкастую жилистую шею. В его невыразительном лице все казалось бледным — глаза, кожа, морщины.

— Ну, что скажешь? — Он покосился на Джо.

Джо перевел взгляд на машину Элайзы. Она как раз начала отъезжать от тротуара. Дэнни, ожидая, что Джо немедленно тронется за ней, уперся руками в приборную панель. Джо усмехнулся краем рта. Дэнни верил в приметы, поэтому старался быть максимально предусмотрительным. Когда-то он познакомил Джо со своей теорией, как он ее называл, «черно-белого бытия». «Знаешь, Джо, — сказал он, — в этой жизни все люди делятся на умников и говнюков. Первые, прежде чем сесть на толчок и облегчиться, обязательно проверят, есть ли в туалете бумага; вторые сначала садятся, облегчаются и только потом проверяют. Ты — умник, а я по своей природе — говнюк». Джо ждал, пока машина Элайзы немного удалится от них.

— Слышал, что старина Ник в будущем месяце уходит на пенсию? — снова заговорил Дэнни.

Виктор Никотеро, один из старейшин их отделения, всю жизнь прослужил в дорожной полиции.

— Устраивает вечеринку. Ты пойдешь?

Джо кивнул. Он со свистом втянул воздух, стараясь унять внезапную боль в висках. Дэнни удивленно вскинул брови, ожидая ответа, но Джо не отвечал, хотя и видел его недоумение. Потянувшись к двери, он вытащил из расположенного под ручкой отделения две упаковки таблеток, выдавил одну болеутоляющую и две противовоспалительные и, ничем не запивая, с трудом проглотил.

— Да, я и забыл, к тебе же родственники из Франции приезжают, — вспомнил Дэнни. — Семейный ужин с людьми, которых ты ни черта не понимаешь. — Он коротко рассмеялся.

Когда Элайза отъехала метров на пятнадцать, Джо завел мотор и поехал следом. Немного погодя двинулся и синий «форд» с Ником и двумя агентами ФБР, Маллером и Холмсом. От Джо их отделяли три машины.

 

Элайза Грей медленно ехала вдоль тротуара, ежеминутно поглядывая на него, словно ожидая, что сейчас вдруг появится Хейли и с радостным криком запрыгнет в салон. В тишине машины снова зазвучала мелодия «Сезама». Элайза схватила трубку. Послышался тот же размеренный спокойный голос:

— Ну что, мамочка, где ты сейчас находишься?

— Подъезжаю к углу Второй авеню и Шестьдесят третьей улицы.

— Двигайся на юг, на Пятьдесят девятой улице повернешь налево и въедешь на мост.

— На Пятьдесят девятой улице повернуть налево и ехать на мост, — повторила Элайза.

Три машины въехали на мост, ведущий на Северный бульвар. Судьбы всех пяти сидящих в них пассажиров находились в руках одного человека, Доналда Риггза. Он сделал последний звонок:

— Теперь сворачивай на бульвар Фрэнсиса Льюиса, а потом иди налево на Двадцать девятую авеню. Там и встретимся.

Джо и Дэнни переглянулись.

— Он едет в парк Бауна, — произнес Джо, набрал номер командира группы и передал трубку Дэнни.

— Шеф, похоже, встреча будет в парке Бауна. Можно подтянуть туда парочку парней из сто девятого отделения? Хорошо, мы едем. — Он положил трубку.

 

Доналд Риггз медленно вел автомобиль, поглядывая то на дорогу, то на идущих по тротуару людей. Изредка он поглаживал едва заметный шрам на левой щеке, давно превратившийся на худом смуглом лице в бледное пятно.

Быстрый переход