— Кха-а-а! — он не мог дышать. Все, что мог, так это бессильно болтаться в воздухе, дрыгая ногами. Хватка была словно тиски, даже увеличенная сила не помогала!

— Знаешь, Толян… я хотел оставить тебя в живых. Поразвлечься, как следует, а потом показать твою тушку Серому, когда мы с ним встретимся. Это было бы весело! Но…

Вторая рука лошка вдруг, словно меч, вошла ему живот. Он почувствовал, как что-то схватило его внутренности, а потом… потянуло.

— … я передумал!

— ААААААААААААААААААААААААААА!

БОЛЬ!

Какую же дикую боль он сейчас испытывал! Он не знал, что такая боль вообще существует! Будто что-то выворачивало его внутренности наизнанку! Нет… их на самом деле выворачивало!

Он опустил взгляд вниз… его кишки вываливались из разорванного живота.

— КРОВЬ! КРОВЬ! КРОВЬ!

Скандировала толпа, но Толе было плевать, его волновало лишь чтобы боль прекратилась. Он с облегчением увидел, как рука покинула его живот. Он почти плакал от счастья. Как вдруг…

БОЛЬ!

…он перестал видеть! Что-то впилось ему в глаза и свет померк! Это было жуткое ощущение! Он хотел кричать! Он открыл рот, чтобы попросить перестать, но…

…не мог говорить!

Что-то схватило его за язык! А потом он перестал его ощущать, не говоря о том, чтобы что-либо вымолвить!

— МЯСО! МЯСО! МЯСО!

В ушах крики толпы перебивали все звуки. Он хотел чтобы это прекратилось! Он не хотел их слышать! Как…

БОЛЬ!

…его желание исполнилось. Звуки вдруг пропали. Он перестал что-либо слышать! Жуткая беспросветная тишина навалилась в ушах. Он не видел, не слышал и не мог говорить. Он вдруг резко стал изолирован от внешнего мира! Ему это очень не понравилось… но кое-что он все еще чувствовал — хватку на шее. Рука держала его прочно и была единственной связью с остальным миром. Он почувствовал, как та разжимается… ему стало страшно! Странно, он не хотел потерять эту последнюю связь с миром! Как…

БОЛЬ!

…его желание вновь было исполнено. Чужая рука вошла в его грудь, пробуривая себе проход. И схватило что-то дорогое ему… не только ему, а каждому существу в этом мире. Она схватила «что-то», что было частью его жизненной сути и… вырвала.

Толян не хотел больше ничего чувствовать. И его желание было исполнено…

* * *

Коля стоял посреди Круга с разодранной тушей Толяна в одной руке, и с вырванным, еще теплым сердцем в другой.

Толпа бандюков пялилась на него во все глаза затихнув.

— И так будет с каждым, кто покуситься на МОЕ имущество! — он сжал пальцы, порвав глотку телу и то грохнулось на землю. А следом и сердце в руках превратилось в ошметки плоти, заливая все красной жидкостью.

Его слова тяжелым эхом прошлись по округе. Никто не смел и слова вставить.

— И НИКТО не будет исключением! Даже ты… СЕВЕР!

Все лишь внимательно наблюдали, как человек на арене указывал окровавленным пальцем на того, кого они считали недостижимым существом — на Командира!

(На финишной прямой! Прода каждый день на этой неделе до конца тома!)

Интерлюдия 48.1 — Это Чувство…

— …В-вот так все и было. П-прости меня, Коля. Все из-за того, что я поступила, как полная дура, тебе п-пришлось пережить в-все это… — ее голос дрожал, как и руки, которые она с силой сцепила в замок. — …М-мне очень жаль. Я-я правда не хотела, чтобы все так п-получилось… — ей тяжело было смотреть ему в глаза, поэтому она виновато опустила голову.