— К сожалению, всё не так легко. Будь жива Катарина Вийон, всё было бы куда проще, но, как вы знаете, после её смерти все договоры и соглашения, связанные с этим именем, канули в небытие, а клан Вийон прекратил своё существование, — он развёл руками.

Я ответил:

— Не верю, что у такой крупной организации, как ваш банк, нет готового протокола действий на такой случай. В конце концов, это не первая война, во время которой погиб глава клана.

Рудольф ничуть не смутился и быстро нашёлся с ответом:

— Но первая, в которой погибла Великая Княгиня. Понимаете, мы работаем со всеми Великими Кланами по индивидуальным тарифам и договорам. И в этом случае всё гораздо сложнее.

— И что вы предлагаете? — решил я выслушать его до конца.

— Разумеется, мы выплатим вам всё, что вам причитается. Вот только перед этим придётся восстановить все потерянные документы. Мы можем это сделать.

— В чём подвох? — прямо спросил я.

— Никаких подвохов, — не моргнув глазом, соврал он, — правда, должен вас предупредить, что дело это не быстрое. И скорее всего, нам придётся потратить на это не меньше чем полгода. Кроме того… за нашу работу и сохранение ваших средств мы возьмём комиссию. Вам предоставят все расчёты в течение нескольких дней.

— Я хочу узнать примерный процент прямо сейчас, — жёстко потребовал я.

Какое-то время Рудольф молчал, внимательно меня изучая. Но, видимо, решил, что безопасней будет ответить.

— Хочу предупредить, что финальная сумма процента может сильно отличаться от той, что я сейчас назову, но думаю, что она будет не больше, чем сорок восемь процентов.

Я едва не расхохотался прямо на месте. Сорок восемь? Да за кого он меня принимает? Ох уж эти банкиры. Во все века они привыкли наживаться на любом, кто кажется им не настолько хитрым и изворотливым, как они сами.

Меня они приняли за воина, который не разбирается в финансах. Неужели я похож на тупого ландскнехта, который не глядя сбывает добычу в маркитантской лавке?

«Навоевал это, навоюет и ещё», — так размышляет их братия.

Разумеется, я даже не рассматривал вариант принять их грабительские условия.

Но и объявлять им войну сразу тоже пока не казалось мне хорошей идеей.

Клан Шитцеров протянул свою финансовую паутину на изрядную часть планеты, и захват одного единственного отделения банка ничего бы мне не дал.

Но у меня имелся на этот случай козырь в рукаве. Пусть он и разбирается.

И примерно через час я вновь был в кабинете у Рудольфа Шитцера, но на этот раз в компании Джейсона Андерсона.

— Как видите, — обратился я к нему, — этот уважаемый гражданин утверждает, что совершенно невозможно получить доступ к счетам Вийонов раньше, чем через полгода. А городская казна, как вы знаете, нуждается в щедрых отчислениях прямо сейчас. Может быть, вы сумеете договориться?

Про конскую комиссию я тоже, разумеется, упомянул, а теперь приготовился наблюдать за захватывающей схваткой жадного банкира и не менее жадного чиновника. Это то, что я называю борьбой жабы и гадюки.

И, как ни странно, решение нашлось быстро.

Андерсон, почуяв возможную прибыль, вцепился в Рудольфа, как бульдог.

— Вы знаете, — вкрадчиво начал он, — земля в Рихтерберге дорожает не по дням, а по часам. И стоимость аренды земли, на которой стоит ваш банк, тоже существенно выросла. Настолько, что я даже не знаю, как вы будете её выплачивать городу, — он сокрушённо покачал головой, а затем погрузился в цифры.

И, слушая его расчёты, Рудольф с каждым словом бледнел всё сильнее.

А я улыбался, понимая, что Джейсон грозится превратить столичный филиал банка Шитцеров в чёрную дыру, которую будет проще закрыть, чем обслуживать дальше.