Даниил положил руку на мягкую шерсть. Погладил кота, чувствуя вибрацию под ладонью.

— Спасибо, — прошептал он. — Без тебя я бы не решился.

Мурзик мурлыкнул ещё громче. Словно говорил: «Я знаю».

Даниил сидел на холодном полу кухни, измождённый, с раскалывающейся головой, но впервые за долгие годы он чувствовал, что сделал что-то хорошее. Что-то правильное.

* * *

Утром Григорий выглядел посвежевшим.

Он спустился с верхнего этажа бодрым шагом, выспавшимся и отдохнувшим. Никаких следов вчерашней мигрени. Распахнул окна кафе, впуская утренний воздух, и принялся готовить завтрак.

Даниил подметал зал, стараясь не привлекать внимания.

Когда Григорий поставил перед ним тарелку с кашей, Даниил заметил, что порция больше обычного и сверху лежал большой кусок колбасы.

Хозяин ничего не сказал. Просто кивнул и вернулся к плите.

Даниил смотрел на тарелку несколько секунд. Потом осторожно отломил половину колбасы и сунул под стол, где сидел Мурзик.

Кот принял подношение с царским достоинством, коротко мяукнув в знак благодарности.

Даниил впервые за неделю ел досыта.

И это было… хорошо.

* * *

Дни потекли медленно, размеренно.

Даниил работал в кафе с утра до вечера. Мыл посуду, подметал полы, выносил мусор. Григорий платил немного — еда и крыша над головой, изредка мелочь на карманные расходы, но для Даниила этого было достаточно.

Он больше ни о чём не мечтал, но по ночам, лёжа на матрасе в кладовке, он думал о том, что произошло.

Как он помог Григорию и ему хотелось повторить это. Снова почувствовать ту правильность, тот покой внутри.

Может быть… может быть, это и есть его путь? Его искупление?

Помогать. Тайно и без благодарности. Просто… делать что-то хорошее.

Чтобы хоть немного искупить всё зло, которое он причинил.

* * *

Первый раз это произошло через три дня.

В кафе зашла молодая женщина с ребёнком. Мальчик лет четырёх. Он плакал — громко, истерично, захлёбываясь слезами. Мать пыталась его успокоить, но безуспешно.

Посетители начали бросать раздражённые взгляды.

Даниил проходил мимо их столика с подносом грязной посуды. Остановился на секунду. Просто посмотрел на ребёнка.

И очень осторожно, почти неощутимо, коснулся его эмоций.

Не приказывая, а просто… успокаивая. Как Мурзик мурлыкал, успокаивая его.

Ребёнок замолчал. Всхлипнул пару раз. Потом затих, уткнувшись в плечо матери. Мать удивлённо посмотрела на сына, потом облегчённо выдохнула.

Даниил прошёл дальше, как ни в чём не бывало. На подоконнике сидел Мурзик. Он смотрел на Даниила своими умными глазами. Потом коротко мяукнул.

* * *

Второй раз — через неделю.

Старушка стояла у прилавка, растерянно шарила руками по карманам пальто. У ен быол встревоженное лицо.

— Куда же я его положила… — бормотала она. — Только что был в руках…

Кошелёк лежал на столе рядом с ней, в полуметре. Она просто не видела его.

Даниил проходил мимо с подносом. Остановился и осторожно коснулся её разума — лёгкий толчок внимания в нужную сторону.

Старушка повернула голову. Увидела кошелёк.

— Ах, вот же он! — обрадованно воскликнула она, хватая его. — Совсем память…

Даниил прошёл дальше, держась за край стола. Голова кружилась.

Мурзик, сидевший на подоконнике, медленно, но одобрительно моргнул.

* * *

Третий раз. Мужчина средних лет с больной спиной — Даниил видел, как он морщился, вставая со стула.