* * *

Когда я вышел на балкон вечером четвертого дня, я увидел… это.

У главных ворот «Эдема» стояла палатка. Обычная туристическая палатка, освещенная фонарем. Рядом с ней на складном стульчике сидел мэр, держа в руках самодельный плакат: «ГОСПОДИН ПРОТЕКТОР, СПАСИТЕ ГОРОД!».

Фея материализовалась рядом со мной, и я услышал ее сдавленный смешок.

— Он серьезно? — я не верил своим глазам. — Опять?

— Вполне, Ваше Темнейшество, — Фея увеличила изображение на голографическом экране. — Судя по тепловым датчикам, он там уже четыре часа. Принес с собой термос, бутерброды и… — она приблизила картинку, — походную газовую горелку. Настроен решительно.

Я провел рукой по лицу.

Это была не первая акция отчаяния Степана Васильевича. В прошлый раз, когда он пытался прорваться ко мне, а я игнорировал его звонки, он пригнал к воротам оркестр. Полный духовой оркестр, который играл песни по кругу шесть часов подряд, пока я не вышел.

А еще раньше был случай с автопарадом и трактором.

Степан Васильевич был упрямым человеком. Когда речь шла о благе города, он готов был выглядеть смешным, жалким, абсурдным — лишь бы добиться результата.

Я уважал это в нем, но сейчас это раздражало до скрежета зубов.

— Хорошо, хоть без оркестра и трактора на этот раз, — пробормотал я, глядя на одинокую палатку.

— Утро только началось, — язвительно заметила Фея.

Я сжал перила балкона. Металл заскрипел под моими пальцами.

— Сколько он там просидит, как думаешь?

— Зная Степана Васильевича? — Фея задумалась. — До победного. В прошлый раз с оркестром он продержался шесть часов. С караоке — восемь. Сейчас у него есть запасы еды и, судя по решительному выражению лица, железная мотивация.

Шум. Вечный проклятый шум.

Он был уже не где-то там, в городе. Он был у моих ворот. Физически и осаждал мою крепость. Степан Васильевич не давил — он никогда не давил, слишком сильно меня уважал, но его отчаянная просьба о помощи была громче любого оркестра.

Я развернулся и зашел обратно в комнату. Фея последовала за мной.

— Ваше Темнейшество?

— Вызови Глеба и Алину, — тихо сказал я. — Немедленно.

Фея кивнула и растворилась в воздухе, отправляясь выполнять приказ.

Я остался один, глядя на закрывающиеся двери балкона. За стеклом виднелась палатка мэра у ворот.

Степан Васильевич был хорошим человеком, честным чиновником, редкость в этом мире. Он действительно заботился о своем городе, о людях, и сейчас он сидел у моих ворот не потому, что хотел меня использовать или манипулировать мной.

Похоже, у него больше не осталось вариантов.

Город разваливался. И я, похоже, был его последней надеждой.

Проклятье.

* * *

Командный центр «Эдема» находился в подземной части комплекса. Огромное помещение, заполненное голографическими экранами, показывающими все, что происходило в радиусе пятидесяти километров.

Когда я вошел, Алина и Глеб уже ждали меня. На центральном экране была развернута карта региона. Красные зоны конфликтов, желтые — потенциально опасные участки, зеленые — стабильные территории.

Красного было слишком много.

Я молча подошел к центральной консоли. На одном из боковых экранов транслировалась прямая трансляция от ворот «Эдема». Мэр все еще сидел у своей палатки.

— Доклады, — коротко бросил я, не отрывая взгляда от экранов.

Алина первой шагнула вперед.

— Господин, ситуация с ресурсами ухудшается.