Сразу за дверью была крутая металлическая лестница вниз. Внизу было полутемно и, похоже, жарко. Я стал спускаться. Люк над головой закрылся, и я услышал звук засова.

— Кто здесь? — спросили снизу голосом Джора.

— Это я, Костя.

— Ч-черт… и ты тоже…

— И я тоже, брат.

— А Маринка?

Я спустился на пол. Глаза быстро привыкали к полумраку.

— И Маринка…

— Поня-атно…

Все наши были здесь — кто стоял, кто сидел. Джор подошел к Артуру и без размаха врезал ему в челюсть. Артур рухнул и остался лежать неподвижно.

— …Ну, привезли нас сюда, не сразу в подвал, сначала наверху поставили рядком, и подходит такой… холеный, одни ботинки, думаю, тонн на пять баксов тянут, я уж про галстук помалкиваю… и говорит: так, мол, и так, признавайтесь — кто трогал щит? Ну и на щит этот показывает. На котором мы Маринку несли. Ну, мы руками разводим — типа все трогали, а что, нельзя было? А если острая необходимость? Хорошо, говорит — а кто первый его тронул? Тут Кобетова принялась права качать. Ну, ты знаешь, как она умеет… В общем, ей дали по морде. Без затей. Тогда Артур говорит: вы, мол, не тех поймали, потому что первые, кто в подземелье пробрался, они на машине не поехали — и типа давайте договоримся, я вам все расскажу, а вы нас отпустите… Ну, этот холеный на него посмотрел и говорит: деточка, ты не с того конца базар повел. Если ты не расскажешь все, что знаешь, быстро, вежливо и старательно, то я не то что вас не отпущу, а жить вы все будете ярко, только очень недолго… Ну, Артур и рассказал. Правда, мне он потом заливал, что пустил этих по ложному следу…

— Может, и пустил. Например, случайно, — сказал я. — Ирину Тойвовну он поминал?

— А я не слышал. Его в сторону отвели… Допросили, выдали нам по аэрофлотовскому пайку — ив подвал. Типа ждите, если все подтвердится — пойдете по домам, если нет — сами виноваты.

— И вы все время тут сидите?

— Ну а как… постой, Костя, что-то я в твоем вопросе слышу странное. Что значит «все время»?

— Сколько вы тут сидите? Неделю, больше?

Джор посмотрел на часы.

— Одиннадцать часов. Примерно. Я не сразу…

— Бли-ин! — сказал я. — Как же они нас развели! Вот сволочи…

И рассказал ему о наших приключениях — опустив весь эпизод с Ириной Тойвовной и не упоминая куколку-проводника…

— Да, — согласился Джор, — остроумно. Так вот простенько, шарах по тыкве — и уносите тело. Молодцы…

— Угу, — согласился я. — Не тупые.

— Мягко говоря…

Я встал. Ноги все равно очень болели — будто я много дней шел, и шел, и шел, лишь изредка отдыхая…

— Тут какая-нибудь вода есть?

— Есть, — сказал Джор.

— Я покажу, — вмешался Хайям.

Подвал имел форму жирной буквы «Е». Вполнакала светились лампочки в потолочных плафонах, забранных проволочными решетками. Мы сидели кучкой (и лестница спускалась здесь же) у основания короткой палочки. Хайям же повел меня в конец длинной верхней. Здесь была темно-синяя фанерная выгородка с грязным унитазом и железная раковина с одним краном над нею.