— Хоть одна камера есть там поблизости? — недовольно спросил он.

— Да, одна есть, но далековато… — Сахно что-то искал в меню на маленьком экранчике ноутбука. — Сейчас попробуем вытащить хоть что-нибудь.

С большого экрана пропали диаграммы — зеленые на черном, — и появилась картинка: вершины деревьев, полу прикрытое облаками небо, две кружащие птицы — не разобрать, какие именно.

Потом появилась пульсирующая и чуть движущаяся зеленая рамочка — хотя глаз все еще ничего не замечал.

— Увеличь, — сказал Волков, не оборачиваясь.

Появилось размытое и дрожащее: светлая дугообразная полоска и под ней — маленькое темное пятнышко. Волков несколько секунд пристально смотрел на нее.

— Параплан, — сказал он наконец. — Разлетались… Что ж ты говоришь — до ста килограммов? Все сто двадцать должны быть…

— Давно не калибровали, — сказал Сахно. — И вообще сегодня все барахлит.

— Это да, — согласился Волков. — Думаешь, остальные — такие же?

— Ну… скорость та же, масса та же, направление примерно одно…

— Понятно. Занеси их в игнор и продолжай наблюдать. Подозреваю, что сегодня к нам еще полезут.

Он вышел из пультовой и медленно побрел ко входу в ангар. Сейчас, когда значительная часть его миссии подходила к концу, он чувствовал болезненное опустошение, вялость, странное желание тянуть с развязкой как можно дольше и как можно дольше ничего не предпринимать…

Устал. Надо немного встряхнуться. Заставить себя встряхнуться. А потом — последнее усилие…

И тогда все. Может быть даже — совсем все. Волков не строил особых иллюзий и был готов к самому суровому финалу.

Отец, тихонько сказал он внутри себя, отец, я иду. Накажи меня так, как считаешь нужным, но яви свою божественную справедливость…

Вот что значит «время идет не так, как у вас». Групповой полет парапланеристов (вернее, паралетчиков, поскольку аппаратики были с моторами, — но этот термин почему-то не привился) клуба «Дедал» был запланирован еще полгода назад, долго шли согласования с пограничниками и военными — ну это как водится, — однако именно его Иткураи- та и Ирина Тойвовна (которую на самом деле звали Инари, но в советском паспорте когда-то записали Ирина, и так оно и осталось) использовали для прикрытия проникновения Марины и отряда волонтерок на территорию, контролируемую Волковым; причем как-то так получилось, что это они подсказали дедаловцам и саму идею полета, и район, где он будет проходить, и, так сказать, цель экспедиции: пересечь самую обширную и самую аномальную из аномальных зон севера России, провести какие-то замеры — ну и так далее…

Пользуясь этим групповым перелетом, Маринка и еще шестнадцать молодых хельви проскочили на большой, почти предельной для человека, высоте над внешним периметром и чудовищно замерзшие, но не обнаруженные системами охраны опустились в лес километрах в пяти от ангара.

Радары пограничников этот полет зафиксировали, но появление и исчезновение нескольких быстролетягцих объектов просто занесли в журнал, даже не сообщая наверх о феномене; подобное случалось по нескольку раз в месяц; аномальная зона, чего уж там…

32

— Летать?!! — не могла поверить Маринка. — Как это — летать?

— Примерно вот так, — усмехнулась Рагнара, раскинула руки в стороны, чуть согнула левую ногу в колене — и поднялась над землей на полметра. Потом, как бы скользя с воздушной горки, она полетела вперед и вбок, коснулась земли и побежала несколько шагов. — Ты все знаешь, вождь.