— А мы здесь живём, Чернов, — продолжил орёл. — Живём рядом с этим сраным эпицентром год за годом. Разломные твари нам целые города выкашивали, да притом так часто, что каждый инцидент — это не глава в учебнике истории, а так, еженедельные хроники. Абсолютно в каждой семье есть кто-то, кто погиб из-за прорыва.

Индеец чуть помолчал. Я тоже помолчал и подумал. Хм-м-м… так! Это, конечно, глубокий и душещипательный спич, но вот воин-яугар думал совсем по-другому! Так что люди разные, Нецали. Но раз уж мы договорились, что я тебя не поучаю, то… ладно, будем считать, что ты меня пристыдил.

— Как думаешь, что я отвечу Лагранжу?

— Понял, — кивнул я. — Извини, если задел. Без обид?

— Без обид.

— Короче я это к тому, что если вдруг решишь тоже заделаться вольным, то можем поработать вместе.

— Учту, Чернов.

Ну вот и хорошо. Разговор закончился, напряжение улетучилось, и мы пошли на задний двор.

— Ну где вы там лазаете⁉ — крикнул Жихарев. — Я уже мясо забросил, а мы до сих пор не выпили!

Раз уж я начал вспоминать прошлую жизнь, то вот что имею сказать — братья из Ордена наверняка оценили бы бограч. Мы выпили за мясо, за болгарский перец, а потом, — вот этого не ожидал никто! — за соль. Впереди оставалось ещё с десяток ингредиентов.

Для бассейна тем временем стало прохладно. Кто-то оделся, кто-то замотался в полотенце, все скучковались и жались поближе к костру. Завязался разговор.

Первую тему для обсуждения подкинула Линда. Жихарев уже успел похвастаться своей личной артефакторше щитом-кокосом, и та осталась под большим впечатлением. Говорила, мол, повидала всякое, но вот чтобы монстры сами предметы зачаровывали — видит впервые.

Слово за слово, речь зашла об утренней зачистке разлома.

Говорили про угольный каньон, и обезьян, и пауков, и о том, как девочке из группы сломали руку, и о том, как мы выбирались наружу.

— Пришлось прыгать, — рассказывал Жихарев. — А выход, наверное, на высоте как два вон тех забора.

— Тю-ю-ю, — в разговор влез Егорка Веневетин.

О-хо-хо! В глазах друга я усмотрел тот самый пьяный азарт, прямо как тогда, в вагоне-ресторане! Ну хорошо же! Ну отлично! Сейчас что-то будет!

— Спорим, что я безо всяких усилений перепрыгну через забор? — спросил Егор.

— Да я тоже, — ответил Жихарев. — Наверное. Ну и вот… выход, значит, над нами, обезьяны прут целой волной…

— Правда! Давайте поспорим, что я перепрыгну забор!

— Егор, мы тебе верим, — сказал я. — Правда, верим.

— Ну давайте поспорим!

— Егор! — прикрикнула на своего кавалера Мия, тот замолчал и обиженно нахмурился.

Жихарев дорассказал историю зачистки, я вставил свои пять копеек, а затем мы выпили за репчатый лук. Я при этом внимательно следил за Иси и Миси. Поначалу девочки морщились от водки, — в первый раз их даже передёрнуло, — но постепенно вошли во вкус.

Разговор пошёл о других вещах.

Мы так мило и лампово стояли вокруг костра, что я решил наконец-таки сменить аудио сопровождение. Я мысленно попросил Чипа включить джаз, на что тот ответил, что это, цитирую: «Музыкальный промискуитет».

И где только слов таких набрался? То фразу выговорить не может нормально, а то вдруг «промискуитет». Что-то мне сейчас даже показалось на секундочку, что один хитрожопый пушистый товарищ водит меня за нос и ему просто удобно быть тупым.

Хм-м-м…

Короче говоря, Чип не переключил рочельник и отказал своему «хайзяе».