Сестра тут же сдала его с потрохами, дескать, так и так, это всё те девушки, которые приехали с немцами. Оказывается, пока я не видел, зассыхи подливали Чипу крышечку за крышечкой, и сейчас он уже изрядно окосел.

«Не сердись, пожалуйста, — сказала Диля. — У него тема музыки больная. Он подростком пел в гаражной рок-группе, а потом ушёл учиться на разведчика и разбежался с ребятами. А ребята… к успеху пришли, короче говоря. Концерты дают, деньги зарабатывают, по миру катаются. А Чип, получается, не при делах».

«Зависть — плохое чувство», — сказал я.

Что-то у меня сегодня прям один душевный разговор за другим. Осталось только Илхуитлу надавать советов по воспитанию маленького иллюзиониста Ильи Ильича, и соберу фулл-хаус.

Диля начала что-то возражать мне в ответ, — что-то про упущенные возможности и кризис среднего бельчачьего возраста, — но тут я отвлёкся.

Сначала из темноты раздался девичий крик:

— Егор, не надо! Я тебе верю!

За криком непонятный звук типа «Ы-ы-ы-ыкх!», а за ним хруст, треск ткани и отборный русский мат. Вот ведь алкаш упёртый! Всё-таки перепрыгнул!

— Всё нормально! — крикнул Егор из-за забора. — Я живой!

«Диль, ну-ка метнись, посмотри, что там с ним».

«Уже бегу».

Дальнейшую картину я наблюдал глазами белки, и чуть было пополам не согнулся от хохота. Короче… Веневитин приземлился сверху на шатёр. Крытая такая дачная металлоконструкция. Каркас из четырёх ножек и крыши, обтянутый со всех сторон москитной сеткой.

По всей видимости, мои новые соседи любили укрыться там от палящего зноя и почилить, но пьяный русский егерь решил за них, что это роскошь и нахрен не надо.

Сломал.

Совсем сломал.

Шатёр сложился под Веневитиным, как карточный домик, а сам он запутался в брезенте и теперь извивался, как червяк. В конце концов выпутался, но не до конца. Первый же его шаг оказался неудачным, и Егор плашмя упал на грядку.

— Ай-ый-яй!

На грядке росли кактусы.

В Твери на придомовом участке растят смородину и крыжовник, на черноморском побережье культивируют виноградик, ну а здесь, посреди безжизненной прерии, люди решили высадить кактусы. Агаву, наверное. На домашний самогон.

— Твою мать, — прорычал пьяный Веневитин, поднялся, вырвал из ладони особо больную колючку и поплёлся дальше.

И тут на его пути оказалось бельё.

— Да ёптвою!

Будто привидение, Веневитин запутался в простыне, оборвал верёвки и снова завалился на землю.

— Да ну в жопу, — еле слышно прошептал Егор и застыл без движения. Спустя всего несколько секунд из-за забора донёсся молодецкий храп.

И почти одновременно с этим в окнах соседского дома зажёгся свет. Так. А вот это уже плохо. А вот это уже несмешно. Мне с этими людьми ещё жить, а мои гости в первые же сутки раскурочили им участок.

— Прошу меня простить, — я улыбнулся тусовке вокруг казана. — Мне надо отойти. За картошку выпью, как вернусь.

С тем я лосём помчался к выходу на улицу, на ходу восстанавливая полноценную работу печати регенерации. Некрасиво будет заявиться пьяным. Дом, прихожая, небольшой передний дворик, калитка и тут…

«Хозяин! — буквально заорала мне в мозг Диля. — Смотри!»

Я остановился и начал наблюдать за мыслеформами. Соседи действительно проснулись. Крепкий парень лет тридцати, — лысый, с татуированным затылком, — вышел во двор. Вот только он направился не к Веневитину. О, нет! Он открыл ворота участка и пропустил внутрь машину.

Машина остановилась и из неё вылез…

Французик⁉

Твою-то мать, какого хрена ты-то здесь делаешь⁉

Глава 3

Как достать соседа

Так… Стоп… Я что, умудрился поселиться по соседству с группой Лагранжа⁉

Вот ведь мистер Ух! Вот ведь подложил свинью!

Нет, конечно, он не виноват.